Страны мира

Аргентина: История

Современная А. появилась на свет в результате Майской революции 1810, принёсшей стране осво­бождение от испанского колониального господства. Становление аргентинской государственности в тече­ние 19 в. проходило в борьбе сторонников модерниза­ции страны по западному образцу и приверженцев идеи реставрации социально-политических порядков колониального периода (16 — нач. 19 вв.). Ключевое значение имело принятие в 1853 Конституции. В по­следней трети 19 — нач. 20 вв. в А. наблюдается быст­рое развитие промышленности и бурный рост сель­ского хозяйства. В этот период формируются основ­ные институты буржуазного общества. Однако разви­тие капитализма в стране происходило в специфичес­ких условиях, деформировавших этот процесс: при сохранении латифундизма и зависимости от иност­ранного капитала. На рубеже 19—20 вв. сложилась агроэкспортная модель развития А., основанная на оп­ределённой специализации в мировом хозяйстве: А. превратилась в крупнейшего мирового экспортёра зерновых и продуктов животноводства. На протяже­нии всего 19 — нач. 20 вв. доминирующие позиции в экономике и в социально-политической жизни зани­мала традиционная латифундистская олигархия, тес­нейшим образом связанная с мировым рынком.

Несмотря на наличие деформирующих факто­ров, развитие капитализма в последней трети 19 — нач. 20 вв. привело к появлению новых социальных слоёв (национальной буржуазии, средних слоёв, ра­бочего класса). Их политическим выражением яви­лись первые современные партии, крупнейшей из которых стал Гражданский радикальный союз (ГРС), превратившийся в выразителя интересов ос­новной части местной буржуазии и средних слоёв. В 1916 ГРС пришёл к власти.

В период правления радикалов (1916—30) впер­вые была в полной мере реализована на практике на­меченная в Конституции 1853 политическая модель представительной демократии: нормально функцио­нировали представительные учреждения, соблюда­лись в основном гражданские свободы. Несмотря на то что радикальные правительства провели ряд ре­форм в интересах местной буржуазии (поощрение на­циональной промышленности, серия мер, способство­вавших развитию капитализма в сельском хозяйстве), ключевые позиции в экономике продолжали нахо­диться в руках олигархии.

В кон. 1920-х — нач. 1930-х гг. в связи с развалом (в результате Великой депрессии 1929—33) и последую­щей перестройкой сложившейся на рубеже 19— 20 вв. системы связей в мировом хозяйстве прежняя относи­тельная устойчивость структур занимавшего в этой системе зависимое положение буржуазного общества А. была нарушена. С этого исторического момента оп­ределяющими факторами эволюции страны становят­ся структурный кризис данного общества и соответст­венно попытки реализации различных альтернатив выхода из него.

В 1930-е — 1-й пол. 1950-х гг. были выдвинуты две различные альтернативы выхода из структурного кризиса. После сентябрьского переворота 1930, в ре­зультате которого было свергнуто конституционное правительство И. Иригойена, вернувшая себе полити­ческую власть традиционная латифундистская оли­гархия в союзе с интегрировавшимися в систему ми­рового капиталистического рынка кругами крупного местного капитала, а также иностранными монополи­ями попытались утвердить социально-политическую модель «ограниченной демократии»: при формальном сохранении основных демократических институтов и процедур народ фактически был исключён из процес­са принятия политических решений, а его граждан­ские права жёстко ограничены.

Провал попыток найти выход из структурного кризиса в рамках «ограниченной демократии» стиму­лировал формирование иной, популистской по свое­му характеру альтернативы. Её главной основой стал союз социальных слоёв, выросших в предвоенное де­сятилетие и в годы 2-й мировой войны в результате роста национальной промышленности в связи с про­ведением политики «замены импорта»: нового слоя национальных предпринимателей и нового рабочего класса — вчерашних крестьян. Политическим оруди­ем осуществления данной альтернативы стало массо­вое националистическое движение, получившее в ис­тории наименование «перонизм» — по имени своего основателя Х.Д. Перона, бывшего одним из лидеров реформистско-националистического течения в арген­тинской армии, резко усилившегося к сер. 1940-х гг. Данное течение, представители которого пришли к власти в результате июньского переворота 1943, свергнувшего режим «ограниченной демократии», стало одним из решающих факторов формирования нового типа режима — популистского. Последний по­явился на свет в результате победы Перона и возглав­ляемого им движения на февральских выборах 1946.

Проводимый в жизнь правившим в 1946—55 Х.Д. Пероном стратегический курс базировался на двух главных основах: резком повышении роли го­сударства во всех сферах жизни и создании всеобъ­емлющего механизма социально-политической ин­теграции рабочих масс.

Распад той системы классовых союзов, на которой основывался популистский режим (отход от него зна­чительной части «новой буржуазии» 1930—40-х гг., напуганной ростом рабочего движения и установив­шей прочные связи с олигархией и иностранным ка­питалом), привёл к его свержению в результате воен­ного переворота в сентябре 1955.

Похоронив перонистский режим, представители буржуазно-олигархического блока попытались перво­начально найти выход из структурного кризиса на пу­ти создания очередного варианта «ограниченной де­мократии». Крах этих попыток был связан с появлени­ем в 1958—62 новой важнейшей закономерности в раз­витии страны: в этот период сложилось стратегичес­кое равновесие сил между правоавторитарными оли­гархическими и реформистско-демократическими те­чениями, ставшее одной из доминант политического процесса в 1960—70-е гг. Ни те, ни другие не обладали силой, достаточной для того, чтобы утвердить себя в качестве неоспоримого гегемона общественного раз­вития. В этом — одна из главных причин того, что ни один из выдвинутых в этот период социально-полити­ческих проектов олигархического или реформистско­го толка не был осуществлён до конца. Подобное рав­новесие сил не смогли преодолеть ни правоавторитар- ные военные режимы 1966—73 и 1976—83, ни режимы представительной демократии, функционировавшие в 1963—66 — во время правления радикалов, и в 1973— 76 — в период второго перонистского правления.

Последний военный режим 1976—83 отличался особенно широким размахом террора. Однако обес­печить нормальное функционирование общественно­го организма военные оказались не в состоянии. По­пытка же решить внутриполитические проблемы с помощью внешнеполитической авантюры — захвата Фолклендских (Мальвинских) островов — привела к англо-аргентинской войне 1982. Полнейшая дискре­дитация армии в результате поражения в войне резко ускорила крах военно-авторитарного режима и про­цесс демократизации, развитие которого привело по­сле всеобщих выборов в октябре 1983 и прихода к власти радикального правительства Р. Альфонсина к установлению нового варианта режима представи­тельной демократии. Этот вариант отличался рядом особенностей, обусловленных значительно более глубокой, чем раньше, интеграцией аргентинской экономики в мировое хозяйство и в связи с этим до­стижением качественно новой, существенно более высокой степени ассоциированности аргентинской буржуазии в целом с транснациональным капиталом. В подобной исторической ситуации любой модерни-заторский проект западного типа не мог осуществ­ляться без поддержки или, как минимум, благожела­тельного нейтралитета транснациональных корпора­ций и транснациональных банков. В силу этого об­стоятельства в 1980—90-е гг. происходит неолибе­ральная метаморфоза главных политических партий страны: на смену прежнему реформизму (как в ради­кальном, так и в перонистском варианте), характери­зовавшемуся противоречивым сочетанием соглаша­тельских и конфронтационных тенденций по отно­шению к западному капиталу, пришёл реформизм нового типа, предполагающий прямое сотрудничест­во с транснациональным капиталом. В период прав­ления радикалов в 1983—89 был достигнут симбиоз структур представительной демократии с ТНК и ме­стными монополиями. В период нахождения у влас­ти перонистов (во время двух президентских сроков К. С. Менема в 1989—99) данный симбиоз был допол­нен установлением крайне противоречивого единст­ва популистской традиции и неолиберального курса, предусматривавшего осуществление программы при­ватизации предприятий госсектора и форсирование процесса всеобъемлющей транснационализации ар­гентинской экономики и общества.

Несмотря на определённые успехи в деле стабили­зации аргентинской экономики, достигнутые в эпоху третьего перонистского правления 1989—99, в конеч­ном счёте осуществление неолиберального курса при­вело к существенному ухудшению положения боль­шинства населения А.