икона Бумажная гора я ру Александр СТИВЕНС октябрь

Домашняя | Галерея | икона | 4309

икона Бумажная гора я ру Александр СТИВЕНС октябрь

У этого режиссера сложное имя. И его отношения с миром непросты: мир подает ему знаки, а М. Найт Шьямалан их расшифровывает. После фильмов Шьямалана становишься внимательнее - кажется, что сейчас и тебе подадут знак.

Если долго и усердно грызть гранит науки, то можно удачно выйти замуж, родить красивых и умных детей и заработать много денег. Именно так произошло в жизни писательницы Татьяны Устиновой. Хотя в московский физико-технологический институт она поступила по настоянию бабушки, замуж  вышла из-за того, что ее знакомому было негде жить, а писать детективы начала, чтобы избавиться от депрессии.

На передаче «Сто вопросов взрослому» один мальчик спросил Зайцева, как он подытоживает свою жизнь к 70 годам. Вячеслав Михайлович ответил: «С ума ты сошел - подытоживаю! Да я только жить начинаю!»

Ароматерапия - безусловно, самый приятный и простой способ поднять себе настроение в начале весны.

Не каждая дочь каменщика может стать голливудской звездой. Не каждая звезда Голливуда становится княгиней.

    Андрей Шаров — один из самых неординарных персонажей российской модной жизни. А в моду попал почти случайно.

Эту актрису боготворили, обожали, о ней мечтали. Ее называли богиней любви. Рите Хейворт блестяще удавались роли роковых женщин, но... она была так не похожа на своих героинь! В жизни Риту преследовал рок несчастной любви, она так и не встретила своего единственного мужчину.

- Аналогично. Мама и ее старший брат, дядя Боря, привели меня на каток. Я очень часто простужался, болел, у меня была сильная аллергия. Просто чтобы укрепить здоровье и чтобы я не болтался без дела по дворам, меня отдали в фигурное катание. Случайно абсолютно. У нас в роду и спортсменов-то не было.

...Я помню лед, на котором начинал кататься, маленький квадратик льда. Потому что каток был в церкви. То есть сначала это была церковь, потом коммунисты сделали из нее склад, потом - каток. Сейчас это снова церковь.

- Родители у меня разведены. Мама, как любая русская женщина, любящая своих детей, разумеется, следила за моими занятиями и заставляла меня отрабатывать то, что у меня не получалось. Очень ей хотелось побыстрее увидеть результат. Все матери такие. И все подглядывали в замочную скважину за тренировками, запоминали, что говорят тренеры, и потом, если что-то не так - вперед, на дворовый каток, работать.

- Школу я закончил с серебряной медалью. Это опять же заслуга мамы. После того, как мы приходили с тренировки, она вынимала провод из телевизора, чтобы я не просиживал часами у экрана. Приходилось садиться делать уроки. Мама у меня очень умный человек, научный сотрудник, так что во всем по части математики, каких-то вычислений она, конечно, гений. Когда она проверяла уроки и находила ошибку, никогда не говорила, где я ошибся. Говорила: «У тебя в вычислении две ошибки, иди ищи». И я проделывал эти вычисления снова и снова, пока не находил ошибку сам. Поэтому я учился хорошо, особенно по алгебре, геометрии и физике. И учителя, хотя я часто пропускал школу из-за соревнований, ко мне уважительно относились. Даже поручали иногда проверять тетради других учеников.

- Помню, нам что-то вручили, а потом мы в кафе поехали. Наливали вино под столом - все как у всех. Потом гуляли всю ночь по городу. Ничего особенного.

- Смотря о каких. Запомнилась, например, первая большая победа - на чемпионате мира среди юниоров в Австралии в 1996 году. Это время я хорошо помню, потому что тогда у меня зародилась мысль о том, что, если потрудиться, можно вообще-то и дальше пойти. На следующий год я уже выступал на чемпионате Европы в Париже и там занял пятое место. И уже будучи пятым в Европе, я стал третьим в мире. Думал тогда: «Это же здорово, значит, можно быть и первым!»

- Мама была против того, чтобы я уходил от Алексея Мишина к Татьяне Тарасовой. Как же так, я выиграл чемпионат Европы, чемпионат мира. У меня в карьере все складывалось идеально. И тут я ухожу. Кроме того, она, конечно, понимала, что переход к другому тренеру означает, что я не буду жить в Санкт-Петербурге. Мне тогда было 16 лет. И в этом возрасте мне придется одному куда-то уехать. Это очень ее расстраивало, она даже плакала... Потом сказала: «Решай сам».

- С тренировочным процессом все было в порядке. Проблема была в отношениях между тренером и учеником. Когда тренер делает ставки на других, то результатов вряд ли дождешься. Если бы я не сделал этого шага, я бы сейчас не выступал в престижных шоу. В любительской карьере я больше ничего бы не выиграл. Еще пару раз занял бы где-нибудь третье место, на этом бы и закончил. Этот переход изменил мою жизнь.

- Когда я только приехал в Америку, возможности снимать жилье для себя и жить одному у меня не было, я еще не зарабатывал. Да и не был еще готов к тому, чтобы жить один, маленький был. Поэтому целый год жил у Татьяны Анатольевны. Она настолько открытый человек, что у нее жили все, кто работал с нами: и психологи, и тренеры по физической подготовке, и сами ее ученики, и специалисты, которые приезжали на какое-то время. Татьяна Анатольевна готовила огромные кастрюли супов. Даже пес, которого я купил, первое время жил в этом огромном общежитии. И Татьяна Анатольевна придумала ему имя. Его думали сначала Снежком назвать, потом Льдинкой - хотелось, чтобы имя как-то было связано со льдом. А мы в это время ставили программу «Лоуренс Аравийский», и Татьяна Анатольевна говорит: «О, давай его назовем Лорик».

- В принципе я был свободен в своих действиях. Если ты выполняешь свою работу добросовестно и тренер тобой доволен, можно позволить себе и ходить, куда угодно, и приходить домой поздно. Важно не переступать грань. Когда в девять уже нужно быть на льду, никто не поймет, если ты заявишься в пять-шесть утра. Это просто некрасиво. Но вообще-то тяжело, конечно, было. Поэтому через год я уже купил свое жилье.

- Это таунхаус, то есть фактически полдома. Два этажа, три спальни. Внутри я сам ничего не обустраивал - потому что в Америке квартирный вопрос решается несколько иначе, чем в России. Мне оставалось только расставить мебель и закупить продукты в холодильник. А главное в этом доме было то, что от катка он располагался всего в 35-40 минутах езды.

- Мы всегда работали коллективом: Татьяна Анатольевна, хореограф Николай Морозов и я. Включали выбранную музыку на повтор и выходили на лед. Я и Коля - на коньках, Татьяна Анатольевна - за бортиком. И так или иначе по ходу постановки программы придумывались какие-то новые элементы. Вообще довольно сложно придумывать что-то такое экстравагантное для программы. Вот идея снег подкидывать в «Зиме» совершенно случайно появилась. У нас на тренировке упала фигуристка, и мы с Колей лезвием коньков стали скрести лед, чтобы его приложить к ушибу. Наскребли. И тут Татьяна Анатольевна говорит: «Попробуй, подкинь снег...»И стало ясно, что это то, что надо. Вот так и изобретались самые запоминающиеся элементы.

- Да, но только зная, что я выиграю. А в целом больше такого испытывать я не хочу. За те 6 дней, которые я провел на Олимпиаде, легко можно было сойти с ума. Но это только потому, что я мог выиграть. Люди, которые приезжают на Олимпиаду с целью войти в десятку, и те спортсмены, которые приезжают, зная, что они могут выиграть, испытывают совершенно разные чувства.

Для меня самым страшным был час после разминки до выхода на лед. Сидел, ждал, понимая, что для меня решается... вообще все, потому что, скорее всего, уже не буду выступать на следующей Олимпиаде. То есть мое время для побед было именно тогда.

- Вернее так, я никого не просил мне об этом сказать. А первой Татьяна Анатольевна никогда на эту тему не заговорит, хотя она смотрит все выступления. В принципе, в фигурном катании есть два типа спортсменов. Одни просто сидят, абстрагируются от всего - им главное не слышать других, не слышать их оценки, не знать, как они откатали программу и сколько каких прыжков сделали. Другие могут спокойно смотреть, как кто-то исполняет свою программу, даже зная, что скоро на лед. Я смотрю всех, кроме своих основных соперников. Потому что все равно это так или иначе действует на подсознание. Поскольку в произвольной программе я выступал последним, то постарался уйти от льда подальше. Тем не менее, все равно слышал музыку, аплодисменты и в целом мог понять, как кто катался, зная программы всех участников. Мне можно было облегчить программу, если бы Женя откатался плохо. Единственное, что я Татьяну Анатольевну спросил: «Ну что, два прыгать или один?» Четверной прыжок, в смысле. И она мне сказала: «Решай сам». Но это было так сказано, что я понял: надо идти и бороться. Сказал себе, что сделаю два прыжка, - и вышел на лед.

- Я вообще, мне кажется, удачливый человек. И в жизни - можно сказать, я жестокий оптимист. Но при этом считаю, что если человек сам ничего не сделает - в итоге ничего не будет. Удача поворачивается лицом к тем, кто работает. Я очень много работал, поэтому мне жизнь многое дала. Никакая Тарасова, ни психологи, ни хореографы - никто бы не помог, если бы я не работал столько, сколько я работал в олимпийский год.

- Я ее не снимал неделю, даже 10 дней - вообще не снимал. Только в душ когда ходил, а так даже спал с ней...

- Нет, после Олимпиады я продолжал соревноваться. Поехал на турнир по прыжкам, я его выиграл. Потом был турнир полупрофессиональный, в котором Женя Плющенко тоже участвовал, - я его тоже выиграл. Поехал на турнир Skate America, был первым после короткой программы, но потом возвратилась боль в бедре, она давала о себе знать и до этого. Я снялся с произвольной программы. И на Skate Canada-2003 я приехал уже прощаться со своей любительской карьерой.

- Я и сам проплакал потом всю ночь. И еще пару месяцев после ухода очень серьезно следил за выступлениями всех спортсменов - кто у кого выиграл, как, где... Переживал. Но время лечит. На следующий год меня это интересовало уже меньше... А в данный момент, например, я даже не знаю, кто выиграл в финале Гран-При. Мне просто неинтересно это.

Если я кое-что знаю, то только потому, что коллеги-спортсмены, конечно, обсуждают результаты соревнований в раздевалках. Но чтобы попросить маму записать чье-то выступление на видео и потом дома его смотреть - такого у меня уже нет.

- Тур Тома Коллинза - это, по сути, показательные выступления. Конечно, это работа, но само шоу менее профессиональное, чем Stars on ice. В нем практически все - чемпионы мира, олимпийские чемпионы. И само шоу состоит из групповых номеров, минут по 5, которые мы репетируем по три-четыре недели. Это спектакль на льду, очень интересное зрелище.

- Да, но это огромный комфортабельный автобус, в каких часто ездят музыканты, рок-звезды. От входа попадаешь в первый отсек. Там туалеты, кухня, холодильник, диваны и телевизор. Дальше второй отсек, где у каждого своя кровать - за занавеской. В каждой такой «комнате» плазменный телевизор и dvd-проигрыватель - что очень удобно, поскольку можно смотреть какие-то свои фильмы. Третий отсек - это комната отдыха. Там у ребят стоят игровые приставки, мини-бар. В таком автобусе действительно удобно передвигаться из города в город.

Вообще, конечно, жизнь профессионального спортсмена чисто физически гораздо сложнее, чем жизнь спортсмена-любителя. Но легче психологически. Здесь нет задачи прыгнуть четверной или тройной прыжок. Мы катаемся не для судей, а для зрителей, и самое главное - сделать что-то интересное, что-то такое, после чего народ уходил бы с улыбкой: да, нам понравилось. На соревнованиях совсем по-другому, там главное - прыгнуть-прыгнуть-прыгнуть - и все. Сейчас абсолютно другая жизнь, и она мне очень нравится. Я счастлив тем, что ушел в профессиональный спорт и долго в любительском не задержался. Я все сделал вовремя.

- Не скажу. В некоторых турах много спортсменов, которые никогда не выигрывали соревнований. Но они сами по себе интересные спортсмены, они смешат, веселят публику интересными программами. Если хорошо делаешь свою работу, зритель это всегда оценит.

- В прошлом году у меня было 117 шоу. Я как уехал в тур в начале сентября, так и приехал только 1 июня. Дома я бываю только наездами - на один день. Надоедает, хочется и дома чаще бывать. Я уже не тот мальчик, который мог вставать в 5 утра, кататься до 8 вечера, а потом опять куда-то идти-ехать. Мне требуется все больше времени, чтобы восстанавливаться.

- Обычно в фигурном катании все происходит так: не смог быть одиночником - идешь в парное катание, не стал парником - идешь в танцы, не стал танцором - идешь в тренеры, нет - идешь в судьи.

Кроме того, я невысокого роста, куда мне в пару - в парах богатыри катаются. Поэтому мое пожелание в российских «Звездах» было одно - партнерша у меня должна быть поменьше, поминиатюрнее, чтобы я мог поддержку сделать.

- Да, очень. Правда, фразы там были короткие, но что-то новое всегда интересно. Сначала, разумеется, было тяжело. Вот в зимнем туре Авербух не поехал с нами в Днепропетровск, и шоу вел я. Говорил чуть ли не «на старт приглашаются», а потом разошелся...

- Я с января до 25 марта в туре - по Японии и Америке. Потом русский тур до июня, а в сентябре - «Звезды на льду». Так что времени нет ни на что. Я лучше буду спать - это занятие я очень люблю, могу спать сутками - чем ходить на курсы чего-то.

- Учился я этому делу так. У меня есть хорошая знакомая, Кетлин. Она журналистка - кстати, журналисткой стала как раз после Олимпиады 2002 года. Хорошие статьи пишет. Но по профессии она пилот. Пилотирует большие самолеты, «боинги». Как-то она мне говорит: «Не хочешь научиться летать?» Я, честно скажу, не знал, что ответить, потому что было страшновато. Но Кетлин все же уговорила, и я на пару дней поехал к ней на аэродром.

- Взлетать было не очень тяжело. Что по-настоящему сложно - это сажать самолет. Потому что нужно в короткий промежуток времени выполнить много операций - открыть закрылки, выпустить шасси... Это действительно одна из самых сложных вещей, которые мне приходилось делать в жизни. Впрочем, в фигурном катании действий выполнять нужно не меньше и сложностью они не уступают, просто все уже оттренировано до автоматизма.

- Я не хотел бы делать своих детей фигуристами, я вообще против этого. Для меня самое главное, чтобы дети получили хорошее образование. Вот учиться я их буду заставлять. Остальное меня вообще не волнует. А уж потом, если захотят на лед - пусть занимаются. Впрочем, о детях пока речи не идет. У меня, конечно, есть девушка. И понятно, что если мне сейчас 26 лет, это не первая девушка, с которой я встречаюсь. Но свадьбу я пока не планирую. Это жизнь. Но она тем и интересна, что непредсказуема.

- Пока еще я зарабатываю фигурным катанием, но дальше нужно будет зарабатывать другим. Тренировать я категорически не буду. Стоять на льду, кого-то заставлять что-то делать - не хочу. Я и так всю жизнь на льду. Поэтому фундамент для дальнейшей жизни я, конечно, готовлю - занимаюсь недвижимостью в Америке, есть транспортный бизнес в Санкт-Петербурге. Дальше - будет больше.

    СЛАВА ОБРУШИЛАСЬ НА НЕГО КАК УРАГАН. В 1999 ГОДУ его «Шестое чувство» уступило по сборам только «Звездным войнам» («Призрачной угрозе»). Этого не ожидал никто - ни студия, ни сам режиссер, которому исполнилось тогда 28 лет. Он сознательно шел на риск, отказавшись от формулы успеха, и упрямо повторил то, что сделал в своем первом и абсолютно провальном фильме «Пробуждение», только лучше. На этот раз получилось.

Больше всего на свете его пугает демон посредственности. Он пытается бороться с ним каждый день. Бои идут с переменным успехом. Но первую и главную битву выиграл он, Шьямалан: заставил зрителей «Шестого чувства» не только досмотреть тягучий и мрачный фильм до конца, но и еще раз прийти в кинозал, посмотреть его снова. Он ткнул зрителя носом в неприятный факт: кино-то ты смотреть не умеешь! Я ведь все аккуратно обставляю, все знаки на виду, имеющий глаза да увидит. Финал «Шестого чувства» оказался шоковым: поразила не только развязка - мертвые ходят среди нас, живых, а мы их не замечаем, - но и то, что все самое главное мы проморгали, и вот надо еще раз посмотреть, разуть глаза.

    Шьямалан идет против течения, против мейнстрима с его убыстряющимся темпом и калейдоскопическим клиповым монтажом, приучая нас к восточной медитативной практике. Вроде зовет назад, а на самом деле нет.

    Чем дальше по пути прогресса, тем ближе мы к архаическому прошлому - как компьютер ближе к обычной ручке, чем к пишущей машинке. Может быть, поэтому в Силиконовой долине так много индийцев. Шьямалан родился в Индии, на шее у него поблескивает серебряная змейка с санскритской надписью, но вырос он в Пенсильвании, и его жена Бхавна, родители и еще девять членов семьи имеют докторские степени.

    Свое второе имя Нелльятту он еще студентом перевел на английский: Найт - ночь, ночной. Темная, невидимая, ночная сторона жизни для него столь же реальна, как и дневная, видимая. Пришельцы из страны мертвых в «Шестом чувстве» и особенно в «Неуязвимом» живее всех живых. А сами живые не больше чем тени - и мы часто видим на экране лишь их отражение.

    Но Шьямалан - американец, и сюжеты для «Неуязвимого» и «Шестого чувства» почерпнул в макулатурных комиксах про обыкновенного человека, который становится супергероем, встретившись с таинственным незнакомцем, и про человека, который умер и сам того не заметил. Он помнит свои корни (его дети носят индийские имена), но закончил епископальную академию, а потом знаменитую киношколу Тиш-скул при Нью-Йоркском университете. Поэтому Дэвид-Неуязвимый в оболочке Брюса Уиллиса - это сегодняшний библейский царь Давид, а загадочный Элайджа (Сэмюел Л. Джексон) - грозный пророк Илия в грохочущей колеснице, которая превращается в инвалидную коляску. Поэтому в «Пробуждении» церковь - место отдохновения, а в «Знаках» бывший священник (Мел Гибсон), разочаровавшийся в вере, вновь надевает на себя пастырское облачение. Хай-тек и древняя индуистская философия соседствуют в Шьямалане, не мешая одно другому, мистика рационализируется обыденностью. Вы еще не заметили, как много среди нас живых мертвецов?

   - Я помню, как родилась моя сестра. Мне было полтора года, была ужас какая зима, и моя сестра лежала в кульке на кухонном столе. Ее туда положили, чтобы перепеленать. Много лет спустя, когда родился мой младший сын, у меня по этому поводу случилось дежа вю. Тоже была зима, мы принесли ребенка в тот же дом, положили на тот же стол... Разворачиваем, разворачиваем, и вот наконец нашему взору открывается Тимофей. И старший Мишка, которому было в ту пору десять лет, задумчиво уперев щеку о ладонь, говорит: «Мам, и вот это наш ребенок?»

   - Моя проблема была прежде всего в размерах. Я всегда была больше всех, что ужасно для любого ребенка. К тому же я с трех лет ношу очки. И, как будто этого мало, у меня было косоглазие - видимо, я отчасти ведьмочка. И в попытках это косоглазие исправить мне залепляли один глаз пластырем. Для всякой уважающей себя девушки, хоть бы и трех лет, это полный ужас. Вот сестра моя была звезда и смерть своей группы. Она была королева. Она была Снегурочка и все, что только можно. А меня никогда не брали в театральные постановки и не допускали к участию в детских утренниках. Еще меня заставляли спать днем. С моим темпераментом спать днем - это все равно что танцевать на сцене Большого театра голышом. И всю мою детсадовскую жизнь у меня была одна мечта - что придет бабушка и меня заберет. Иногда она приходила, и это было счастье. Мы шли домой, пили чай, всегда было что-то вкусное... Еще я медленно ела... О, сейчас я всем все припомню! И в связи с этим был один случай, который я до сих пор не могу вспоминать спокойно. Мне было шесть лет, когда бабушка сшила мне новое платье - белое, с оборочками. И хотя я была здоровенная и в очках - но в новом платье! Как я теперь понимаю, воспитательницы у нас были нищие, неустроенные. А ела я очень медленно. И то, что нам давали, было невкусно. В тот день кормили сваренной на молоке гречкой, которую я ненавижу. Я долго ковыряла эту противную массу ложкой. А нянечка, я даже запомнила, как ее звали - Анна Ивановна, на это мое новое платье вылила кашу. Платье пропало. Его потом не смогли отстирать - на нем остались коричневые пятна.

   - А что они могли сделать? Наши родители - люди системы. Если ребенок медленно ест, значит, виноват ребенок, а вовсе не воспитатель и уж тем более не повар. Ничего мои родители не сделали. Забрать меня из сада было невозможно. Ссориться с воспитательницей тоже было нельзя, она бы сжила меня со свету. Поэтому моя мама, улыбаясь, как Огурцов в «Карнавальной ночи», смогла только попросить воспитательницу больше так не делать. И на следующий день я опять пришла в этот садик.

   - Какая надежда! Я считала, что все так и должно быть. Я училась в очень сложной школе, где невозможно было получать хорошие оценки просто так - с первого класса нас учили вкалывать. Наша школа была знаменита на всю Московскую область. Изначально она была создана для детей летчиков-испытателей. Потом, конечно, стала обычной городской, но по сути совершенно не изменилась - там по-прежнему шесть раз в неделю английский, страноведение, британская литература... Я училась, как оглашенная. Но успеха у одноклассников не имела. В седьмом классе я выросла до метра восьмидесяти и обзавелась внушительным бюстом. Меня тут же отправили на последнюю парту. Когда класс шел в кино, меня сажали отдельно, чтобы я не загораживала порядочным людям экран.

   - Да не то слово. Долговязая очкастая отличница - кому и когда такие нравились? Правда, была в моем классе еще одна отличница, и вот ее все любили - просто потому, что она была очень красивая. Мало того, она была модная, ее папа все время пропадал в командировках, мама - в салонах. У нее была свободная квартира, куда наши одноклассники приходили, чтобы пить портвейн и слушать магнитофон. Но меня туда не звали - я там была ни в дугу, ни в Красную армию.

   - О, конечно! У меня была одна четверка - по химии. И как раз в тот год, когда я закончила школу, отменили серебряные медали, так что мне пришлось обойтись грамотой. Получила я свои бумажки и пошла вместе со всеми на какие-то застольные увеселения. Потом все расползлись обжиматься по углам, а я домой отправилась. Зажигательно было.

   - Я была один или два раза, и мне не понравилось. И дело вовсе не в том, что я до сих пор страдаю от непонимания одноклассников и мне тяжко их видеть. Нет. Просто моя жизнь очень поменялась. И когда я попадаю на подобного рода мероприятия, как это ни грустно, моей единственной эмоцией становится скука. Я чувствую, что теряю время, которое могла бы использовать по-другому: пойти с детьми в парк или где-нибудь вкусно поесть... А сидеть в окружении дяденек и тетенек, которые смотрят на меня открыв рот, мне не нравится. Их жизнь очень далека от моей. Последние десять лет они провели, рассказывая друг другу и своим семьям о том, как ужасно изменилась власть. Их родители ругали коммунистов, они клянут общество наживы и стяжательства. Мне наплевать на общество наживы и стяжательства. Мне некогда его ненавидеть. Мне надо быстренько собираться и ехать по своим делам.

   - В смысле повыпендриваться? Нет, эта дверь для меня закрыта раз и навсегда.

   - Вуз для меня выбрала бабушка. Она сказала, что самое лучшее образование в этой стране - инженерное. Самая лучшая среда - это среда научно-технической интеллигенции. Все остальное - развращенные, пресыщенные и, в общем, неоднозначные люди. Такая среда может меня засосать - и что тогда со мной будет?! «Но я хочу быть журналистом», - сказала я, утирая слезы. «Ты хочешь работать в заводской многотиражке?» - с ужасом спросила бабушка. Я понятия не имела о том, что такое заводская многотиражка, и спросила: «А это плохо?» «Ну конечно!» - припечатала бабушка. Я очень любила бабушку, и как раз в тот год, когда я должна была поступать в институт, она заболела. Всем было понятно, что она умрет, - это была болезнь, от которой нельзя спастись. Так что для меня было принципиально выполнить бабушкино желание.

   - Да вы что, я вас умоляю! Культурная девушка разве должна думать о женихах? Нет, она должна думать о повышении своего сознания и образовательного уровня. Женихи - это низко! Мещане думают о женихах! Кроме того, на физтехе с женихами было сложно. Это специфическое место. Это кузница кадров для науки. Всех полоумных, которые грезили только о том, как бы доказать теорему Ферма или открыть что-то новое в области сверхпроводимости, собрали со всей страны и поместили в одно место. Студентов физтеха интересовала только наука. Ну, еще выпить и прогуляться к девушкам из находящегося неподалеку текстильного техникума.

   - Ох, с любовью первой ничего не вышло. Совсем. Это не просто романтические воспоминания, это серьезный момент, который потом основательно испортил мне жизнь, - с одной стороны. А с другой, - как раз ему, этому мужику, который когда-то мне сказал: «Я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед загсом свой паспорт», я и хотела что-то доказать. Вот одноклассникам мне ничего доказывать не хотелось. А ему - да.

   - Да, общаемся. Он, насколько я знаю, довольно успешный менеджер в какой-то западной компании. Но семьи у него нет.

   - Я так думаю, из-за того, что мы были очень молоды. Его просто-напросто перепугала любовь, которая у нас случилась. И он, наверно, решил, что если удариться в нее по-взрослому, то дальше будут проблемы, дети, пеленки, общежитие и прочие ужасы. А он хотел делать карьеру. И когда я распиналась в том смысле, что ни на что не претендую, он мне не очень поверил.

   - Этот звездный час я помню хорошо. На втором курсе физтеха начинается практика - так называемые спецкурсы: гидродинамика, аэродинамика больших скоростей, прочность... Проходить эти спецкурсы нужно в базовом научном институте - в моем случае это оказался ЦАГИ (Центральный научно-исследовательский аэродинамический институт им. Жуковского). Это была сокровищница знаний. Сонм ученых, чьи голоса вливаются в мировую науку. Нас туда приперли в дождливый октябрьский день. Сонм сидел в низком здании с длинными прокуренными коридорами и стенами, до половины выкрашенными синей краской. И вот, стоя в этом коридоре и ожидая, когда нас отведут в комнату, где творятся великие научные открытия, я поняла, что я не буду работать здесь никогда. Я здесь сдохну просто. Инженера из меня не выйдет, пожалуй, подумала я и поплелась изучать устройство аэродинамической трубы. И еще кое-что потрясло меня до глубины души. Оказалось, что все оборудование трубы было вывезено из фашистской Германии в 1946 году. И с того времени никаких судьбоносных открытий в этой области сделано не было. Все эти люди, которые ходят туда каждый день, - они все изучают обтекание капли в турбулентно-ламинарном потоке. Вот сначала они описали, как обтекает ее поток с левой стороны, - отлично вышло. Описали, как с правой, - тоже вышло зашибись. Потом оказалось, что осталась еще одна неизученная область - позади капли. А там происходит стагнация! И нужно описать стагнацию. И тут я подумала: все пропало, все! Я в этом маразме не выживу! Но, конечно, это неправда, это не маразм, это, собственно, и есть научная работа. Просто я оказалась к ней решительно неприспособлена.

   - Да, четыре жутких курса. А поскольку в 22 года человек соображает откровенно плохо, я понятия не имела, что буду делать, получив диплом. Мне, впрочем, повезло: в 1991 году, как раз когда я закончила свой шестой курс, у меня родился ребенок. И это была отмазка. Вообще дети, по крайней мере в нашей стране, - это чудесная отмазка для всех женщин. Если мужчина не состоится, его будут считать неудачником. Но у женщины есть нечто, возвышающее ее над этим убогим существом: она умеет рожать! Стоит женщине родить, и она может больше никогда ничего не делать - она МАТЬ. Ну вот и я была такая же. И тот факт, что у нас не было денег и нечего было есть, абсолютно ничего в моем двадцатидвухлетнем сознании не менял. Хотя я знала, что мой муж - научный работник на умирающем предприятии, и зарплату ему не платят. И каждый раз, когда мне нужно было купить себе колготки, то есть урвать деньги от еды, это становилось драмой.

   - Из спортивного лагеря. Я там каталась на лыжах и совершенно случайно вышла замуж. Мой муж на шесть лет старше меня. Когда я поступила на первый курс, он уже был аспирантом первого года. И ему надо было распределяться - или уезжать из Москвы, или оставаться и искать какое-то жилье. И он нашел решение, сказав: давай я на тебе женюсь. Я ответила: ну давай, женись. Так и маемся с ним уже восемнадцать лет.

   - Как зачем? Чтобы доказать любимому, что мне все равно! Это называется «повеситься на воротах барина».

   - А как же. Моя сестра Инка и ее подруга нарисовали нам плакат. Они вообще страшно веселились по поводу этой свадьбы. В наше свадебное путешествие в Прибалтику они поехали первые. А вот возвращались оттуда мы почему- то втроем - я, Инка и ее подруга. Решительно не помню, где в тот момент был мой супруг. Зато помню, как мечтала, чтобы к тому моменту, когда поезд прибудет в Москву, я оказалась вдовой.

   - ...но при муже. Моя сестра, с которой у нас всего полтора года разницы, к тому времени уже закончила Историко-архивный институт и распределилась в управление делами Российского телевидения. И она нас подкармливала. А потом случилось страшное. Наша кошка, которая, кстати, жива до сих пор, опрокинула на пол кастрюлю с молоком, предназначенным на корм маленькому ребенку. Это был конец света, потому что в кастрюле было все молоко на целую неделю, которая только началась. И было непонятно, где взять деньги на следующие три литра. Я рыдала на кухне, и в процессе рыданий до меня медленно доходило, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих. После этого я попросила Инку устроить меня на работу. Родители были против, особенно папа. Он не хотел, чтобы я пошла на телевидение, потому что у меня ведь образование! Я ж инженер! И мой папа был абсолютно убежден, что я должна работать по специальности и получать опыт. Инка нашла мне работу секретарши, мне предложили зарплату, по сравнению с которой все, что я могла бы получать в каком-нибудь НИИ, - это слезы и копейки. Папа страшно возмущался. Он говорил, что секретарь - это вообще очень стремная специальность. Честно говоря, я и сама так думала. Но терять мне было уже нечего, и я согласилась.

   - Муж работал. Он человек исключительно талантливый и приспособленный к тому делу, которому учился. Его невозможно перековать в удачливого золотодобытчика или торговца нефтью. В общем, пошла я работать на телевидение. И началась жизнь, которая мне оглушительно понравилась. Секретаршей я, правда, была очень недолго - месяца четыре. Потом я стала помощницей большого начальника, но тоже ненадолго. Мой шеф Сергей Скворцов, который был тогда заместителем председателя Российского телевидения, отправил меня делать карьеру. Я была корреспондентом, редактором новостей, продюсером...

   - Страсть к писанию ручкой на бумаге появилась у меня в тот момент, когда я научилась держать в руках ручку и поняла, что такое бумага. Я всегда писала - сколько себя помню.

   - Я с детства любила Дика Френсиса, Стенли Гарднера, Агату Кристи. Мне казалось, что нет ничего увлекательнее, чем история с загадкой. Недавно мне попались мои старые тетрадки, в которых был недописанный фантастический роман про инопланетные формы жизни. Так там тоже есть истории с убийством. Только происходят они в далеких не изученных человеком мирах.

   - Этого я не осознала до сих пор. Хотя механизм прост: не сдаешь рукопись - денег ни фига нет.

   - Вообще-то обязательный. Но иногда со мной случаются странные завихрения, и у меня не получается сделать дело в срок. И тогда мой издатель воздействует на меня морально. Он вызывает меня в кабинет и говорит: так, Устинова, твой тираж - это три железнодорожных вагона, пятьдесят шесть фур. Это неделя типографской работы. Это бюджет на рекламу, где задействованы художники и дизайнеры. Ты, Устинова, всех их держишь без работы. Никто не получает премии. Типография простаивает. Железнодорожные вагоны тоже. Следовательно, все МПС несет убытки. Я хватаюсь за голову и говорю: сейчас напишу! А у меня еще конь не валялся - написаны три первые страницы. И издатель успокаивается, потому что думает, что не написаны три последние.

   - Эти сумасшедшие деньги - двести долларов - я потратила на еду.

   - Там, где я сейчас. Но это ничего не значит. Я стараюсь строить свое общение с прессой так, чтобы человек, который хочет взять у меня интервью, не чувствовал себя надоедливой козявкой. Я совершенно не считаю журналистику проститутской профессией. Мне кажется, что люди, которые могут хорошо писать о ком-то или о чем-то, - это огромная редкость. И морочить им голову своей чрезмерной занятостью недостойно, потому что я человек публичной профессии. Вот читаю я, например, интервью известного актера Василия Онуприенко, который сыграл роль третьего бандита в знаменитом сериале «Кровавая месть». Рейтинги были сумасшедшие, третий бандит всем запомнился. И Василий Онуприенко повествует, как он устал от внимания журналистов, и о том, что свои футбольные бутсы покупает исключительно в Лондоне, потому что в Москве в магазин «Спортмастер» за ним вваливается толпа журналистов. Мне кажется, что это вранье. Я знаю, что мы работаем для того, чтобы быть известными. Если мы не можем выносить журналистского внимания, мы должны все, возглавляемые Василием Онуприенко, отправиться в народное хозяйство - собирать на поле морковь. Журналисты за нами на поле не попрутся. Я вполне уважаю позицию Мамонова, который не дает интервью. Но это всем известно: он занял позицию и ее придерживается. Но если ты в интервью говоришь, что ты не даешь интервью, это бред. Наша популярность, помимо того, что мы делаем в профессии, поддерживается только и исключительно журналистами.

   - А кто же мне звонил десять минут назад? (смеется) Хотя, возможно, я чего-то не знаю... Да нет, ну что вы. У меня стабильный брак. Мы, как любые пары, ссоримся, иногда не понимаем друг друга - но это совершенно ничего не означает. Такого рода новости появляются от информационного голода. Ну вот Путин улетел в Бочаров ручей и там сидит. А про Путина неясно, развелся он или нет. Да и по башке можно получить за Путина-то. Джордж Буш все еще не ввел войска в Иран, а из Ирака не вывел. Что бы такое написать? О, а почему бы не про Устинову? Я не обижаюсь. Я читаю такие истории как нечто не относящееся ко мне лично. И детей приучаю к тому же. Когда ко мне с видом Жанны Д`Арк подходит сын и спрашивает: «Мама, что это за фигня?!», я отвечаю: ну сын, я тебя умоляю, вы вчера с другом тоже набрехали, и мы все об этом знаем.

   - К счастью, когда я уже писала. Тимофей родился 9 декабря, и я очень хорошо помню, что страстно ждала гонорар из издательства. Если дадут - Новый год будет зашибись. Не дадут - ничего не будет. Так и не дали, собаки. И в роддом я уехала без гонорара.

   - С идеалами у меня плохо. Нету у меня идеалов. Своих героев я придумываю исходя из того, что мне интересно. Мужчины линейные, у которых не было трех разводов за плечами и была мамочка-ангел, мне не интересны. Слабые мужчины мне не интересны тоже. Слабую женщину еще можно куда-нибудь применить. Она может родить, в конце концов, если какой-нибудь сильный мужчина сделает ее беременной. А слабый мужчина будет лежать на диване, скулить и пить пиво. Но это касается только мира книжного, выдуманного. Если говорить о реальности, то мужчина, который представляет собой деталь интерьера, - это совсем неплохо. Мы так любим поплакаться: ах, у нас перевелись настоящие мужчины... Выйдем на улицу академика Королева - а там ни одного Бандераса! Но елки-палки, вы подумайте, что вы будете делать с этим настоящим мужчиной. Ведь это же безумно сложный человек! Да, он богатый, щедрый, великодушный, он должен обожать и обеспечивать нас и наших малюток. Он должен создать нам жизнь, в которой мы бы сидели перед телевизором и подпиливали ногти. Но в какой-то момент выясняется, что нам, женщинам, этого мало. Мы, блин, хотим самореализовываться. Мы пойдем на работу в журнал «Биография» и будем посылать мужа по телефону, потому что сдача номера, а некто Устинова не дает интервью... Сильный мужчина не станет этого терпеть. Он играет по своим правилам - или находит себе другую женщину. Женщин, которым реально нужен сильный мужчина, на самом деле очень немного. А сильных мужчин, в свою очередь, ровно столько, сколько есть женщин, готовых с ними жить.

   - Не нравится. Это глянцевый стереотип, который несет большое зло в реальную жизнь. Согласно опросам одного британского таблоида, 58% женщин хотели бы провести ночь с Томом Крузом, Брюсом Уиллисом или Антонио Бандерасом. Вот я и думаю: если бы британский таблоид опросил меня, пригнал всех троих и предложил десять тысяч долларов, я бы ни за что не согласилась. Чего мне с ними спать, я же ничего о них не знаю! Но глянцевые журналы навязывают мне этого Бандераса, и я даже начинаю чувствовать себя ущербной, что не испытываю к нему сексуальных эмоций.

   - Чтобы стать лебедем, женщине необходим не мужчина, а наличие любви в жизни.

   - Любви без взаимности не бывает - такова моя личная теория. Я считаю, что любовь - это чувство, которое дается на двоих.

   - У моей мамы есть подруги, которые работали с ней в научном институте. И вот иногда они случайно встречались на улице и спрашивали, чем занимается Таня? Мама, потупив взор, застенчиво отвечала: Таня, она... того... романы пишет. А подруги, женщины строгие, но справедливые, говорили: ну, пишет - это мы знаем, а работает-то где? Мама, вынужденная признать, что я нигде не работаю, в ужасе убегала. Но сейчас я, к ее величайшей радости, работаю - телевизионной ведущей. Веду программу «Час суда» на РенТВ.

   - Младшему шесть, и он пока ничего не читает. А старший почитывает, но только то, что дает ему бабушка. Она считает, что не все, написанное мамашкой, годится для неокрепшего детского ума. А вот муж вообще не читает моих книг.

   - Поначалу было обидно. Я оскорблялась и плакала. Был в нашей семейной жизни такой эпизод: меня впервые показывали по телевидению, где я чего-то говорила в микрофон. Я собой очень гордилась и посадила перед телевизором всю семью. А мой муж в этот момент заснул. Но со временем я перестала обижаться. У нас много общего помимо работы.

   - Я человек примитивный. Мне хочется на море съездить с детьми, поиграть с ними в водное поло. Показать им вечные горы, буддийские храмы в Камбодже. Мне хочется их выучить и выпустить в отдельную жизнь. Я хочу, как Джоан Роулинг, написать книжку, которая будет нужна и интересна всем. Написать сценарий для Голливуда и получить за него «Оскара». Я не верю, что есть «потолок». Фатальных вещей, которые мы не можем изменить, по большому счету не так уж много. Пока человек живет, почти все можно изменить. В любой момент. Тогда, когда вы захотите.

* Будьте спокойны и не занимайтесь самоедством. Ваша нервозность может «заразить» и без того издерганного ребенка. Какие бы эмоции вы ни испытывали, вы не должны переносить их на малыша. Ведь в конце концов решение о разводе было принято в том числе и для того, чтобы улучшить жизнь ребенка.

* Оптимальным будет, если с ребенком поговорят оба родителя одновременно. В том случае, если это невозможно, следует выбрать того из родителей, которому ребенок максимально доверяет.

* Если есть возможность поговорить с ребенком о разводе до того, как вы действительно разойдетесь, обязательно сделайте это.

* Ни в коем случае нельзя лгать. Безусловно, информация, выдаваемая ребенку, должна быть строго дозированной, но при этом достаточной для того, чтобы у малыша не оставалось места для фантазии.

* Одна из самых важных задач - объяснить ребенку, что взаимоотношения в семье изменились и уже не такие, как были раньше. Это поможет смягчить травму, наносимую малышу. Необходимо, чтобы ребенок понял: причина изменений отношений между родителями не кроется в нем самом. Большинство детей страдают комплексом вины, решив, что мама и папа расстаются из-за них самих, и только такой откровенный разговор поможет избежать этой проблемы.

* Важно, чтобы ребенок знал, что ответственность за развод лежит как на матери, так и на отце. Постоянно употребляйте местоимение «мы»: «Мы виноваты, мы не смогли договориться друг с другом, мы не можем восстановить отношения». Если один из супругов, например, папа, уходит к другой женщине, нужно обязательно объяснить ребенку, почему это происходит.

* Никаких взаимных обвинений! Нельзя склонять ребенка на свою сторону, тем самым втягивая его в конфликт. На первых порах такое повеление может показаться очень удобным (папа нас бросил, он сам виноват), но в дальнейшем оно неизбежно приведет к нежелательным последствиям.

* Необходимо донести до ребенка, что ваш развод окончателен и бесповоротен. Это особенно важно в том случае, если речь идет о детях дошкольного и младшего школьного возраста. Малыш должен знать, что развод - это не игра и ничего не вернется на прежние места. Время от времени малыш будет возвращаться к этой теме, и каждый раз вы должны объяснять ему заново, до тех пор пока интерес к произошедшему не иссякнет.

* Прежде всего дайте ребенку время привыкнуть к ситуации. Он, точно так же, как и вы, выбит из колеи и некоторое время может вести себя неадекватно.

* Постарайтесь обеспечить малышу максимально спокойный и предсказуемый режим. «Как можно меньше изменений!» - эта фраза должна стать для вас девизом в первые шесть месяцев.

* Всячески поощряйте встречи ребенка с отцом (если отец охотно идет на контакт). Не бойтесь, что малыш вас разлюбит - в этот период наличие обоих родителей особенно важно для ребенка.

* Если отец ребенка по каким- либо причинам не хочет проводить время с малышом, постарайтесь заменить его своими друзьями-мужчинами или, например, дедушкой.

* Несмотря на то, что после развода вы, возможно, будете более занятой из-за появившихся финансовых проблем, необходимо уделять повышенное внимание ребенку. Речь идет не столько о досуге и развлечениях, сколько об обычной жизни: например, чтение книжки на ночь, совместное творчество или просто лишний поцелуй - ваш малыш должен знать, что мама рядом и никуда не уйдет

  Предстояло заседание Сената. К зданию один за другим прибывали паланкины, из которых выходили важные люди в белых тогах. На этой площади было где развернуться настоящему таланту. И талант Купоросова развернулся.

— Кто вас так одел?— остановил режиссер патриция, который величаво поднимался по мраморным ступеням.

— Это Римская империя, черт возьми, или одесский привоз до революции? Переодеть его немедленно!

  Патриций грозно обернулся, но Купоросов столкнул его с лестницы и сунул обратно в паланкин.

— В костюмерную, в костюмерную! — прикрикнул режиссер на рабов. Те безропотно покорились звукам властного голоса и виду замшевой куртки.

— Товарищи! Приготовьтесь! Будем разыгрывать сцену дворцового переворота. Здесь есть царь?

— У нас есть император,— с дрожью в голосе произнес самый смелый из них.

— Давайте сюда вашего императора. Боже! Кто вас просил выводить на площадь массовку?! Перекрыть все выходы и убрать римский народ с площади! Пусть подождут!

  В это время к Капитолию подкатил сам император и удивился отсутствию благодарного ему римского народа. Император грозно сдвинул брови и, положив ногу в золотом сандалии на голое услужливое плечо раба, громогласно изрек:

— И это император?!— возмутился Купоросов.— Иди сюда, парень! Ты хочешь сыграть императора?

— Да ты что? Где ты видел такого Юлия Цезаря? Кто вообще дал ему роль? Кто? — Режиссер повысил голос и строго посмотрел по сторонам. Все молчали.

— Так вот. Быть тебе императором или не быть зависит от меня. Понял?

— Ладно. Давайте работать. Посмотрим, что ты за император. Тишина в павильоне! Репетируем убийство Юлия Цезаря. Народ пока не впускать. Одеть и загримировать Брута и подобрать шесть-семь сенаторов потолще и посолидней.

  Работа заспорилась. Несколько молодых, шустрых рабов в качестве ассистентов Купоросова бегали по площади, выполняя поручения всемогущего режиссера. А известная в Риме женщина стукнула сандалием о сандалий перед носом римских граждан и громко выкрикнула таинственные, волнующие слова:

  И вот Юлий Цезарь медленно и торжественно поднимается по мраморным ступеням Капитолия. Купоросов доволен.

  На двадцать восьмой ступеньке сидит патриций, загримированный под плебея. Император толкает его ногой.

— Не так, Юлий! Не так. Цезарь! Ты же император. Кроме того, предчувствуешь свою гибель. Ты должен говорить трагическим гекзаметром или, на худой конец, пентаметром. Вот так. — Купоросов стал на место императора, ткнул загримированного патриция ногой в солнечное сплетение и произнес:

  После пятой пробы Юлий Цезарь научился разговаривать так, как должны разговаривать римские императоры, и тогда Купоросов приступил к постановке хрестоматийного эпизода римской истории: убийству императора.

— Ну вот. Здрасьте! Чем вы собираетесь убивать? Где ваши кинжалы? Эй, ассистент Луций, принеси убийцам кинжалы. И побыстрее за дело.

— Искусство требует жертв, вы ведь знаете, уважаемый,— сказал Купоросов и легонько подтолкнул Брута к императору. Крылатое выражение показалось Бруту убедительным, и он, дрожа, занес нож над Гаем Юлием.

— Ну, приканчивай его! А вы чего стоите? Помогайте!— кричал режиссер сенаторам в творческом экстазе.— Мотор!!

  Тело римского императора медленно сползло на мраморные ступени. Единственное, что он успел выговорить, было: «И ты, Брут...»

— Впускайте народ!— кричал режиссер.— Массовая сцена. Народ волнуется. Ассистенты, волнуйте народ! Кровь императора течет по ступеням!

— Кровь императора течет по ступеням. Дубль шестой,— произнесла известная в Риме женщина и стукнула сандалием о сандалий.

  В это время к Капитолию прибыл паланкин. Из него вышел патриций, которого режиссер посылал в костюмерную.

  — Ну вот. Теперь совсем другое дело. Вы и будете Марком Антонием. Как вас зовут?

  Когда Марк Антоний закончил свою обвинительную речь, а Брут был с позором изгнан из Великого города, в истории были поставлены все точки над «i».

  Купоросов вытер рукой пот со лба и вышел с площади на ту улицу, которая привела его сюда. На углу режиссера догнал Луций.

— Дайте им талоны на обед, и пусть идут,— устало сказал Купоросов, выбрался на узкую улочку и затерялся в толпе.

  В последнее время на нашем экране любви почти неизменно сопутствует измена и разрушение семейного очага. В невиданной прежде настойчивости, с которой кинематограф обращается к печальным фактам супружеской неверности, разумеется, нет ничего криминального. И эта область нашего бытия нуждается в самом серьезном исследовании. Тем более, что в драматических обстоятельствах подобного рода Человек может раскрыться по-новому — и в том, как решается на поступок и как решиться бывает не в силах, за что держится и от чего согласен отказаться, кого или что приносит в жертву. Все это экран способен воспроизвести с той степенью художественной конкретности и аналитичности, какие не предусмотреть никакими правилами морали. Способен — мы это видели. Пусть попытки, но не декларации, не заготовленные сентенции, что изменять, мол, можно.

  Вспомните, долгие годы неверность осуждалась категорически и безапелляционно. Жене обычно изменял человек плохой, не уважаемый сослуживцами и соседями, обремененный закордонным мировоззрением и пережитками отечественного прошлого. Иногда жена сама наказывала его уходом. В свою очередь, жена-изменница (или обольстительница со стороны) оказывалась мещанкой, мелкой, а то и крупной хищницей. Случалось, покинувший семью муж раскаивался и получал в финале прощение. Так было в «Испытании верности», поставленном И. Пырьевым в 1954 году и прозвучавшем чуть ли не новым словом хотя бы одним тем, что интимной жизни героев придавалось первостепенно важное значение. С тех пор утекло много кинематографической воды, и любовный треугольник укрепился в центре сюжетного пространства. Причем образующие его стороны, как правило, равны. В том смысле, что все участники любовной драмы — хорошие люди. Значит, виновных нет и нам обещают психологическое расследование, а не заведомый, без нас вынесенный приговор. Я во всех случаях за преобладание анализа над оценкой, а уж в такой тонкой и хрупкой сфере человеческих отношений, как любовь, и подавно.

  Попробуем разобраться. На первый взгляд кажется, что фильмы последнего времени стремятся к глубокому анализу жизни, взрывают предвзятые схемы. Но это лишь заявка, и она хвастливо обманчива. Высота личности стремительно подменяется уровнем служебного положения. Женам здесь изменяют не какие-нибудь отщепенцы, с которых и спрос-то невелик, а лица почтенные и авторитетные. В «Повести о человеческом сердце» изменяют уже не простые смертные, а люди выдающиеся, можно сказать, всемирно известные. Знаменитая поэтесса ради знаменитого хирурга бросает своего мужа-летчика, тоже знаменитого. В фильме «Возврата нет» председатель колхоза Никитин, бывший фронтовик, к боевым наградам прибавивший ордена за трудовые победы, заводит роман с женой пасынка, Ириной, то есть с собственной невесткой. Герой фильма «Любовь земная» Захар Дерюгин, который в грехе живет с молоденькой соседкой Маней, тоже не обижен трудовой славой. И он председатель колхоза, талантливый организатор и безотказный работник. Причем любовь его к Мане, в заглавии фильма обозначенная как «земная», и работе на земле и с землей, само собой, не помеха. Дерюгин, как и Никитин, не чета какому-нибудь Авдею из «Русского поля», который, променяв прекрасную жену и взрослого сына на гнусную скопидомку Надену, тотчас же перестает оправдывать звание колхозного механизатора. Трактора его то и дело ломаются, и пахать на них становится невозможно.

  Легко осудив Авдея, зритель над поведением Никитина и ему подобных должен задуматься. Глубоко задуматься! Надолго! Ведь все положительные товарищи, и те, кто изменяет, и те, с кем и кому изменяют. Многим пожертвовала ради Никитина красавица казачка Антонина Каширина. И в войну, когда выхаживала и прятала его, раненого, от гитлеровцев, и потом, когда без колебаний отдала ему свое детище — колхоз, в котором была председателем. «Была Каширина, а теперь Никитина»,— заявляет она односельчанам, недовольным сменой руководства. Заявляет, отрекаясь от себя прежней, чтобы полностью отдаться семейным заботам. Ничем не заслужил измены Ирины и муж ее, Григорий, Антонинин сын. А о самой Ирине известно, что детей в школе она учит хорошо. Великим благородством и выдержкой наделена жена Дерюгина Ефросинья («Любовь земная»). Ни словом, ни взглядом не попрекает она неверного мужа и детей растит в неизменном к нему уважении. А в чем упрекнешь любовницу Дерюгина Маню, которая к четырем его сыновьям отважилась прибавить еще одного, незаконного? Ни в чем.

  Вот она, казалось бы, новая, долгожданная сложность! Наконец-то увидим мы, чего стоят прекрасным этим людям обретения и потери в любви. Ведь не может порядочный человек не испытывать мук и сомнений, пытаясь разрешить нравственную коллизию, в которой волею судьбы оказался. К сожалению, та легкость, с которой герои отрекаются от прежних своих мужей и жен, просто потрясает. Нет ничего удивительного да и дурного в том, что Никитину понравилась молоденькая Ирина. Но почему он с размашистой быстротой под корень рубит такие, казалось, прочные отношения с Антониной, постичь трудно. Можно понять и Дерюгина, прикипевшего к Мане, и поэтическую Майю, влюбившуюся в спасшего ей жизнь доктора. Чувства нередко возникают внезапно, но решения...

  Создав драматическую ситуацию, авторы тут же попадают в положение заинтересованных, но некомпетентных наблюдателей со стороны. Некомпетентны они настолько, что не замечают, как дискредитируют героев, которыми сами любуются. Скоропалительную их решительность преподносят как честность. Ох уж эта мне честность, во имя которой не жалеют ударить близкого человека! Честность, на самом деле прикрывающая жестокость и эгоизм.

  Поведение героев оправдывается с помощью общественных организаций. Так собираются бюро райкомов для разбора персональных дел — Никитина в «Возврата нет» и Дерюгина в «Любви земной». Устами районных руководителей провозглашается истина: административные меры в любви бессильны. Прогресс? Демонстрация всеобщего понимания и человечности? Но почему? Почему чувства должны вообще быть предметом общественного обсуждения — поощрения, осуждения? Авторы, очевидно, свято верят: сила не в том, что сказано, а кем сказано. И поэтому непригодность администрирования в любви декларируют тем же административным способом. Всё на виду: на суд и глаз мирской. Герои этих фильмов любят и изменяют публично, до бесстыдности открыто, то есть честно. Дерюгин только что не у деревенского колодца заключает в страстные объятия возлюбленную свою Маню. А Никитину нипочем, что сплетни о его отношениях с Ириной дойдут до жены и причинят ей боль. В деревне, правда, трудно что-либо скрыть. Очень уж все на виду. Но я никак не отделаюсь от подозрения, что и деревню-то выбрали авторы в стремлении включить в интимные отношения как можно больше свидетелей. (Кстати, история любви Захара Дерюгина в романе П. Проскурина «Судьба», положенного в основу фильма «Любовь земная», изложена во многом иначе.)

  В задаче с любовным треугольником публичность действия становится условием едва ли не решающим, а иначе о чем говорить другим персонажам и как собрать райком на обсуждение вопроса, который и обсуждению не подвластен? Надо, чтобы все знали — судили, жалели, презирали,— а иначе на чем строить драматургию?

  Любовь напоказ не оставляет героям ни места, ни времени разобраться в своих чувствах и серьезно, по-человечески поговорить между собой. И формула-то «думайте сами» выводится под занавес, когда привести ее в действие уже нельзя по недостатку экранного времени. Впрочем, непохоже, чтобы кто-то там собирался думать. Я не смогла обнаружить у героев даже намека на способность мучиться, страдать, сознавать ответственность не только за себя, но и за других. Право, как-то даже милее прежние наши адюльтерные сюжеты, где с плакатной ясностью демонстрировалось, что такое хорошо, а что плохо. Здесь же от плаката осталась лишь однолинейность, а ясности нет. И сбитый с толку зритель вполне может прийти к выводу, что изменять нужно, но только обязательно на людях. Тогда это уже будет не адюльтер, а нечто возвышенное и общественно... если не полезное, то, во всяком случае, значимое. И чем больше заинтересованных лиц будет вовлечено в чужие семейные дела, тем лучше, масштабней как-то. Под влиянием такой «земной любви» зритель может и не одобрить героев другого фильма, которые выяснять свои отношения уезжают подальше от людских глаз и свидетельских показаний. Такие герои заслуживают уважения уже тем, что не позволяют посторонним вмешиваться. Что из такого вмешательства получается, прекрасно показано в фильме «Единственная». Любящую, созданную друг для друга пару разводит слепая вера в незыблемость уставной морали, а вернее, моральных предрассудков. Обожает Коля Касаткин свою Татьяну, а узнал о ее измене и поступил, как, все считают, в таких случаях поступать полагается: развелся и женился на другой, верной. В результате все несчастны. И Коля, для которого Таня осталась единственной, и Таня, и новая Колина жена.

  Постановка вопроса в «Единственной» для нашего экрана настолько непривычна, что сжившиеся со стандартами, старыми ли, или новыми, не только зрители, но и критики многое в этом фильме воспринимают не по существу.

  Драма героев в том, что не овладели трудной наукой понимать друг друга и даже представлением о трудностях этой науки. Поэтому и мечется Коля, изумляясь, что поступил вроде по всем правилам, а продолжает любить виновную перед ним Таню, в то время как добродетельная новая жена глубоко ему... неинтересна.

  Немало у нас мест, куда посторонним вход воспрещен, о чем и оповещают соответствующие объявления. Ну, а душа человеческая — это ли не «совершенно секретно», и если раскрывать ее тайны, а дозволено это только художнику тончайшего мастерства, как дозволяется операция на сердце талантливому хирургу, то для познания каждым самого себя, для понимания своих глубинных чувствований и чувств нельзя вечные темы сводить к простейшим геометрическим формулам,— на то они и вечные.

  Не случайно чуть ли не все печатные массовые издания (пока кроме «Мурзилки» и «Веселых картинок») обсуждают проблемы брака, семьи, любви. В один день почта принесла мне «Возможность и действительность» (как найти спутника жизни) — «Неделя»; «Второй брак» — «Здоровье», «Семья через призму демографии» — «Семья и школа»; «Сексуальная революция» и дегуманизация личности в западной литературе XX века» — «Вопросы литературы». Это ведь все о ней — о любви, о сложнейшем мире чувств, мыслей, поступков, ей сопутствующих. «Значит, это кому-нибудь нужно»,— как писал Маяковский, значит, проблема назрела.

  Во времена моей довоенной юности, когда не ощущался столь остро избыток информации, литература, театр, кино сдержанно говорили о чувствах. Но где-то в основу основ наших представлений о жизни и счастье легли образы искусства.

  Л.Белова вспоминает «Испытание верности» Ивана Пырьева, а мне навсегда запомнились «Машенька» Юлия Райзмана и «Жди меня» Александра Столпера с их нежностью и точностью выражения чувств — фильмы куда более давние.

  В любой сюжетной ситуации можно заметить и запомнить разные грани изображаемой действительности, недаром об одном и том же фильме зрители не только судят по-разному, но и пересказывают его содержание абсолютно неодинаково. Вот почему не исключаю, что многим посмотревшим фильм Георгия Натансона «Повторная свадьба» в первую очередь придет на память не история Ильи и Насти, достаточно сложная и заставляющая задуматься, и не позиция Настиной матери Натальи Петровны, а трагическая судьба одной из участниц классического «треугольника» — юной, прекрасной в своей первой, увы, обманутой любви Лиды. Ведь именно ее такой отчаянный и непоправимый шаг — шаг за балкон, в пустоту смерти,— оказывается той чертой, за которой оценка всего происшедшего до того становится иной.

  «Повторная свадьба» начинается с развода. Формально его еще нет, но молодая семья распалась. Илья изменил жене, Настя переезжает к матери.

  Казалось бы, банальная ситуация. Но любую ситуацию делает банальной или небанальной лишь степень искусства, с которой она показана. Сколько таких несложившихся пар расстается, чтобы, вкусив горького опыта, либо попытаться выстроить новую семью, либо остаться в одиночестве. Для мужчины и женщины даже в наш век это далеко не равнозначно. И Настя не хочет остаться одна, хотя и не любит Илью.

  Что же это — сила привычки? Доброта? Равнодушие? Скорее, холод чувств, ибо ни циничный потребитель жизни Илья, ни стремящаяся выглядеть вполне эмансипированной Настя не любят друг друга, хотя они и несоизмеримы в нравственном потенциале. Виновны ли они в том, что миновала их глубина подлинного чувства? Да, виновны. Ибо относились друг к другу только с позиций взаимного удобства, не более.

  ...«Вот она — правда жизни!» — восклицают те, кому пришелся по душе фильм «Осень». Но почему же позиция художника, поставившего этот фильм, кажется мне позой? Почему же все это так скучно?

  Но, может быть, подобные примеры исключение? Как часто в полемическом задоре мы забываем об одном из основных положений логики: часть не подменяет целого. Поэтому обратимся к положению, так сказать, глобальному. Для начала сухие цифры. С 1972 года Информационно-рекламное бюро Управления кинофикации и кинопроката Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР (позже — Всесоюзное объединение «Союзинформкино» Главного управления кинофикации и кинопроката Госкино СССР) выпускает аннотированные каталоги фильмов действующего фонда. Первый, самый солидный, включал 1354 названия художественных фильмов, выпущенных вплоть до 1972 года и находящихся в прокате; последующие, ежегодные, естественно,— поменьше размером. По данным этих каталогов, до 1974 года включительно всеми киностудиями страны было выпущено и находилось в прокате 1760 художественных фильмов. Из них 51 (то есть примерно 2,9%) впрямую посвящены любви. Но из этих 51 — 29 о несчастной любви, а 22 о сравнительно благополучной; последние в основном музыкальные комедии. Признаюсь, после всех подсчетов мне стало не до смеха: 51 фильм за 35 лет!

  Уместна ли здесь арифметика? Ведь один талантливый фильм может затмить сотню бездарных поделок. Согласен. Но и хорошие фильмы скоро перешагнут «юношеский» возраст. «А если это любовь?» вышла шестнадцать лет назад, «Дикая собака Динго» — пятнадцать лет назад, «Алые паруса» — шестнадцать лет назад, «Нежность» — десять лет назад.

  Однако природа не терпит пустоты. И взамен отечественных лент о любви, которых так мало, уже многие годы на экран мощным косяком идет зарубежная продукция. Чего тут только нет! «Как преуспеть в любви», «Круги любви», «Красота любви», «Пламя любви», «Запретная любовь», «Цена любви», «Возраст любви», «Любовь и перебранка», «Любить воспрещается» и так далее — до бесконечности. А для разрядки и чтобы успокоить хоть немного разволнованных (после «Дикого сердца» и «Есении») зрительниц есть «Самая честная грешница», «Мужчины в ее жизни», «Мужчины на одно лицо» и, наконец, «Встреча со счастьем».

  Я не подсчитывал, сколько таких произведений находится в прокате, и не знаю, каково количество копий. Но уверен: цифры астрономические. Ленты эти построены по типично буржуазно-мещанским схемам, в которых счастье немыслимо без богатства,- а любовь — весьма условное понятие.

  Подобные картины не только несут чуждые нам нравы, но и, сделанные пошло, безвкусно, прививают ложные взгляды на суррогаты любви, как на некие «вечные» эталоны, которым надо следовать, подражать. Их много, и так как с нашей стороны им почти нечего противопоставить, не берусь подсчитать, какой моральный урон наносят они воспитанию молодежи.

  В статье «Он, она и второй закон термодинамики», опубликованной в «Литературной газете», академик Г. Наан приводит ошеломляющие цифры: за день в стране регистрируется в среднем две тысячи разводов, в среднем официально расторгается почти каждый третий брак.

  В свете этих цифр проблема любви на экране становится государственной проблемой.

  Не умеем мы или не хотим говорить о любви? Вот только один эпизод из интересного фильма Виталия Мельникова «Здравствуй и прощай»: молодая колхозница Шура Ярмолюк, женщина с несложившейся семейной жизнью, смотрит в кинотеатре очередной «восточный» фильм о любви. А потом, по-видимому, под влиянием бушевавших только что страстей, идет по сельской улице вслед за участковым милиционером Георгием Степановичем Буровым, которого полюбила, и, наконец, решается ему об этом сказать. «Ты мне нравишься!» — кричит она. «И ты мне нравишься»,— мужественно-сдержанно отвечает он. Объятие. Поцелуй. Затемнение...

  Слов о любви явно не хватает. В стиле немого кино возникают воспоминания о днях любви в памяти Лиды в «Повторной свадьбе». Во многих фильмах, как только доходит до слов о любви, звучит одна музыка.

  Или же идет это от незнания жизни, от того, что авторам нечего сказать? Или от недооценки, неуважения к самому прекрасному чувству на свете?

  Мне хочется посмотреть такой фильм, после которого хотелось бы еще больше ценить свой семейный очаг, еще больше любить жену и детей. В моей семье высоко ценят фильм «Звезда пленительного счастья». Наша современная жизнь, как никогда раньше, полна примерами супружеской верности, красотой семейного счастья.

  Судя по фильмам последних лет, можно подумать: материально разбогатев, люди нравственно оскудели. Но это же не так! Скорее всего кинематограф отстал от быстро устремившейся вперед жизни.

  Как же могла Л. Белова забыть ту великолепную, исполненную огромного актерского таланта сцену, когда к Антонине приходит парторг, чтоб говорить о ее горе?! Разве в этой сцене не показала Нонна Мордюкова, «чего стоят прекрасным людям обретения и потери в любви»?! Сколько гордости и горя, сколько истинно женского достоинства в кадре, который почему-то не заметила Л. Белова!

  Конечно, каждый режиссер и сценарист по своему разумению подходит к этой теме, дает нам свое толкование проблемы. К сожалению, кое-кто, скользя по поверхности и идя за внешней занимательностью, лишь пополняет количество невыразительных кинолент. Трудно, например, согласиться с предложенным в «Семье Ивановых» способом знакомства молодых людей, да и генеральских сынков у нас не так уж много. В картинах на семейно-бытовые темы, видимо, нужно добиваться большей достоверности, чтобы там было меньше дешевой мелодрамы и ложно-напыщенной значительности, иначе зритель, выходя из кинозала, скажет: «Так только в кино бывает». Автор дискуссионной статьи «Поправка к геометрии» правильно замечает: «В последнее время на нашем экране любви почти неизменно сопутствует измена и разрушение семейного очага». Не обязательно «измена», тут можно подобрать и другое слово. Как бы то ни было, наши сценаристы, видимо, хотят всерьез разобраться, что же ведет к распаду семьи, к участившимся за последнее время разводам.

  На мой взгляд, кино допускает какой-то односторонний подход, обвиняя поочередно ту или другую сторону. Бывает же, чуть что случилось в семье, молодые учат: «Не трусь ты, иди в местком, там быстро образумят твоего баламута». И довольно часто идут. А что может сделать местком, если супруги уже перестали понимать друг друга? Не лучше ли будет, если научить молодоженов хотя бы азбуке семейной жизни?..

  Тем и подкупает героиня фильма «Возврата нет» Каширина в замечательном исполнении Нонны Мордюковой, что гордо заявляет: «Зачем мне его любовь из-под палки?» Некоторые наверняка хотели бы видеть жесткие и прямолинейные выводы. Приводя этот эпизод, Л. Белова пишет: «Устами районных руководителей провозглашается истина: административные меры в любви бессильны. Прогресс? Демонстрация всеобщего понимания и человечности?» Да, прогресс. Сколько еще у нас случаев, когда под благовидным предлогом бесцеремонно вмешиваются в область интимных отношений.

  Автор, несомненно, прав, когда напоминает, что тайны души человеческой открываются лишь талантливым художникам. Здесь, как нигде, нужна целомудренная сдержанность.

  Мы подняли его на смех. А когда закончили учебу, сокурсник наш волею судьбы оказался директором заводского клуба. И надобно же такому случиться, что как раз в это время упомянутый роман К. Симонова был экранизирован.  Серьезная вещь о войне, играли в ней хорошие актеры. Но директор клуба знал и другое: там есть одна неразведенная, которая позволяет себе думать о другом мужчине. И хороший фильм в подведомственном клубе не был допущен к демонстрации...

  Я с интересом прочел «Поправку к геометрии» Людмилы Беловой. Но пришел к выводу, что исследование, проведенное автором, несколько увело нас в сторону от истины.

  Спорным мне показалось, что героев кинолент о любви обвиняют в скоропалительной решительности: мол, они так легко отрекаются от жен. Где это Л. Белова встретила столь решительных мужчин? Наоборот, Никитин в фильме «Возврата нет» и в своем доме и даже в редкие минуты совместных поездок с Ириной на мотоцикле все время держит чувства на цепи, видимо, боясь признаться в них даже самому себе. Он, волевой руководитель колхоза, робеет даже от мысли, что о новом душевном состоянии узнает жена Антонина, муж Ирины Григорий, сама Ирина. Так рождается разделенная на две половины любовь, и в этой раздвоенности герой пребывает, считай, до конца ленты.

  В отношениях с Ириной нет у Никитина также и показухи, стремления обнародовать свои эмоции, хотя и такое утверждает Л. Белова. Лишь однажды, подвозя Ирину на мотоцикле к школе, наш герой осмелился взять ее за руки. Причем это совершалось, как помнится, без массовых сцен.

  Если в фильме «Возврата нет» чувства и становятся достоянием гласности, то лишь потому, что героям трудно их скрыть при всем желании, потому что Антонина инстинктивно обо всем догадывается. Думаю, более значительная ошибка создателей современных фильмов о любви в ином: в том, что они дают возможность слишком долго плыть по течению чувств, не предоставляя случая прибиться к тому или иному берегу. В старом фильме она ему поет: «Мы с тобой два берега у одной реки». Современный же вариант мне видится другим: она и еще одна она — два берега, он же между ними, неудержимый, как вода. Это уже не традиционный треугольник, а три параллельные линии. Положительному герою, видите ли, неудобно и жену обидеть и в то же время хочется продолжить новый роман... Положительный вроде бы и чувствует себя неудобно, чувствует, что с этим что-то делать надо, надо что- то предпринять... и нередко до конца фильма так ничего и не предпринимает по своей инициативе. Благо, есть вышестоящие органы, они-то и подсказывают герою.

  Ну, хорошо, экранные мужчины нередко столь нерешительны. А что же женщины, прежде любимые, а теперь отставленные на задний план? Неужели им станет легче от того, что их влюбчивые спутники жизни, по совету Людмилы Беловой, уйдут в себя или уедут подальше от людских глаз, чтобы выяснить для себя, куда склонить чашу весов? Участницы любовной ситуации на экране тоже положительные. Поэтому одни из них, чтобы не показаться слишком навязчивыми (вновь избранные) или скандальными (оставленные), тоже не предпринимают заметных шагов к прояснению сложившейся ситуации...

  Кто должен уйти, конечно, зависит от конкретной ситуации. В «Монологе» Ильи Авербаха ушла Нина, внучка академика Сретенского, которую разлюбил Олег. Вполне оправданно, что авторы фильма не упрощают этот уход. Нина цеплялась за счастье, ставшее призрачным, уходила трудно. Вначале была истерика. «Ты все умеешь!.. Иди и скажи, что так нельзя... Я знала, что ты пойдешь и уладишь!» — кричит она деду в лицо. Профессор пошел, но, услышав от Олега: «Это не просто размолвка, я полюбил другую»,— умудренный жизнью человек уходит со словами: «Простите за этот бестактный визит».

  Не совершит ли кинематограф бестактный визит к зрителям, заостряя, по совету Л. Беловой, внимание на метаниях «положительных» героев между двумя не менее «положительными» героинями? И эту не хочется оставлять, и эту хочется взять на руки. У той большой опыт в плане приготовления пищи. У этой стройнее фигура и больше подкупающей наивности. Я утрирую здесь, могут быть и более драматические ситуации. В одном убежден: «жалостливый» не в состоянии дать полного счастья ни себе, ни близким. Сбитый с толку зритель, вполне вероятно, решит, что поиски более совершенных отношений в личной жизни — это суета сует, от которой не жди добра.

  Я не уверен, что моя точка зрения самая верная. На то и дискуссия, чтобы рассмотреть проблему со всех сторон.

  Прочитав статью Юрия Яновского, я был удивлен его точным подсчетом фильмов на тему о любви— «51 фильм за 35 лет!» Что же внести в понятие «фильм о любви»? Об этом ничего в статье не говорится. Брать за основу название фильма, в котором есть слово «любовь»? Но, как и сам автор замечает, когда говорит о зарубежных фильмах, «любовь весьма условное понятие».

  Мне думается, наше кино в своих лучшихпроизведениях успешно решает тему любви. Вот, к примеру, «Коммунист» Юлия Райзмана, где эта тема воплощена талантливо и темпераментно. А трепетный фильм «Летят журавли» Михаила Калатозова? Удачны «Ирония судьбы» Эльдара Рязанова и Эмиля Брагинского, «Монолог» и «Чужие письма» Ильи Авербаха. Здесь во всем чувство меры: и в словах о любви и в поступках, обогащающих любовь. Юрий Яновский пишет, что слов о любви не хватает в современных фильмах. Ну и пусть не хватает, если слова эти заурядны.

  На мой взгляд, о современной большой любви еще ничего не сказано. Не сказано ничего существенного о любви, прошедшей через все испытания.

  Мне кажется, в фильмах о любви необходимо возвысить образ женщины, показать, что от строгости и нежности женщин зависит нравственность мужчин, ибо отношение мужчины к женщине формирует женщина: ей дано устанавливать грань в отношениях. История любви — это история мятущейся и борющейся души. Деятелям кино надо сделать решительный поворот к душе человека, тогда они создадут достойные произведения.

  Весьма удачным представляется мне фильм «Здравствуй и прощай». В роли, искателя приключений здесь выступает мужчина, оставивший жену и троих детей. Прошли годы, он возвращается, предъявляет свои права на жену и детей. «Я не люблю тебя»,— говорит жена. Авторы не только провозглашают право женщины на любовь, но и защищают ее достоинство.

  Вспомните одну маленькую роль Василия Шукшина в фильме «Если хочешь быть счастливым». Там он силится объяснить по-настоящему счастливым людям, что нет на свете полного счастья. Вот он, к примеру, человек благополучный, любящий работу, счастливый отец, вроде бы все хорошо в его жизни, но...

  Об это «но» и спотыкается постоянно адвокат Ирина Межникова, героиня нового фильма. Все складывается у нее, все полноценно, осмысленно: позади институт, впереди аспирантура, в настоящем — работа, и квартира есть, и жених... Но счастье ли это? Достаточно ли для счастья?

  Говорят, для того, чтобы познать истинный смысл жизни, надо пройти через горнило страстей. Вынести какую-нибудь тяжесть на плечах и, лишь сбросив ее, открыть для себя новый свет. Ирине Межниковой помогает открыть его не свой, а чужой груз. Наконец, найдено ее «но», найдено благодаря соприкосновению с

  «А ты когда-нибудь любила?» — простодушно спрашивает своего адвоката Валя и не знает, что с этого момента переламывает что-то в неспокойной женской душе. В самом деле, что такое любовь? Когда все хорошо, ночь, снег и мы вдвоем? И есть мягкий диван, и абажур, и музыка. Или когда ради любимого берешь в руки лопату и прощаешь всем сердцем самые горькие обиды?..

  Нет, Валя Костина в своем самоотречении не героиня и не жертва. Она об этом и думать не думает. Просто она настолько растворила себя в нем, что стала с ним как бы единым целым. Даже умирать — вместе. И в самую трудную минуту жизни ей, Вале, легче: для нее все просто, она все может объяснить: «Любила». И чем ближе к развязке, тем яснее и яснее для Ирины то, что подсознательно ждала она от жизни. Ей нужна вот такая же любовь — чтобы ради нее бросались в первый попавшийся вагон и не задумывались зачем. «Любовь — это талант, — приходит она к выводу, — и он не каждому дан».

  Развязка в «Слове для защиты» счастливая. Подсудимую Костину освобождают из-под стражи в зале суда. Есть радость, но только горькая нота все продолжает и продолжает звучать. Мы видим лицо Вали: на нем ничего, кроме безмерной усталости. Ей не нужна жизнь только для себя...

  Есть в одной песне такие слова: «Как же быть, как быть?.. Запретить любить?» Запретить, конечно, нельзя. А вот научить...

  Вроде бы можно. Да можно ли? Лично я в это не верю.

  В «Слове для защиты» весьма приблизительно — а как же иначе?— рассмотрены, так сказать, два варианта любви, ни один из которых, в общем, не несет человеку счастья.

  При всем нашем уважении к чувству Костиной оно остается, как правильно отмечают многие, ограниченным и, следовательно, неполноценным.

  Что касается второго варианта — любви Межниковой, то и эта любовь не приносит женщине счастья.

  Но дело не в том, что «Ирине не на кого пока растрачивать свои градусы». Во-первых, этих градусов нет. Ведь Ирина так и не смогла понять свою подзащитную. Она формально освободила ее, защитила, но вместе с тем разрушила ту легенду, которую так пыталась сохранить Костина. После освобождения ее Ирина говорит: «Ты сейчас прыгать должна от радости»,— совершенно не понимая, что это освобождение никакого счастья Костиной не принесло.

  Человек получил свободу, которая ему совсем не нужна. Оптимизма дальнейшая судьба Костиной нам не внушает. Во всяком случае, на ближайшее будущее.

  Ничего этого Ирина не понимает. Хотя в финале что-то встрепенулось в ней и куда-то она уехала. Но ведь ясно, что уезжает она недалеко, просто сойдет на следующей станции и вернется в Москву. И все это понимают; и отец, и Руслан, и сама героиня.

  Ведь такие «взбрыки» уже были: какие-то странные разговоры, остановка лифта и т. п. И этот отъезд тоже, в общем, очередной «взбрык».

  И от кого уезжает Ирина — тоже вопрос: то ли от Руслана, который любит ее, но не так, как ей хотелось бы, то ли от себя самой, обнаружив отсутствие в себе того градуса чувств, на котором живет Костина.

  В Руслане есть, казалось бы, все, что должно быть в мужчине: он внимателен, заботлив, незауряден, умен и умеет очень тонко «заземлять» все всплески своей любимой, понимая, что что-то с ней происходит, и, кроме того, понимая всю никчемность и обреченность всех этих всплесков. Он любит ее.

  Скажем так: у него нет конструктивного позитива. А мужчина должен знать, как жить. Как жить — в нравственном смысле. Ирина была бы счастлива своей судьбой, если бы Руслан предложил ей, так сказать, способ самореализации как личности. И этот способ, кстати, был бы, конечно, намного полнее и духовнее, чем тот, которым жила Костина.

  Но все дело в том, что Руслан этого сделать не может.

  Хотя когда-то казалось, что это не так: были другие лица и другие люди тогда, на той «черно-белой» вечеринке. И, конечно, ностальгия, охватывающая зрителей этого любительского фильма, совсем не геронтологического свойства.

  И, конечно, все жалобы женщин по поводу «девальвации мужиков» связаны со всеми этими вопросами и имеют схожие причины.

  В разные времена функции любви (простите эту терминологию) были различны. Изменилось время.

  Современная функция любви... Как бы ее назвать, чтобы не уничижать чувство? Ну, так скажем — отогревание. Двое любящих согревают друг друга, отогревают в пеналах железобетонных ульев после того, как люди возвращаются туда в конце нашего сложного, быстрого, «заорганизованного» дня. И Руслан это понимает. И он дает это своей женщине. Но женщине этого мало. Мало...

  Потому что потребность в духовном начале, потребность в нравственном конструктивном позитиве у своего избранника — вот что, помимо всего прочего, всегда было «движителем» внутреннего развития и становления мужчины.

  ...А выбор мой пал на сценарий Миндадзе потому, что давал возможность подумать обо всем этом.

  Порицать или одобрять супружескую неверность как таковую мне, признаюсь, и в голову не приходило. И беспокоит меня вовсе не сам факт демонстрации супружеских измен на экране, а неумение анализировать душевное состояние человека, оказавшегося в сложной нравственной ситуации. Тем не менее некоторые читатели не на шутку встревожились — одни, что я-де потворствую адюльтеру, а другие — например, Н. Гюрджиев из Москвы,— что я «готова приковать супругов друг к другу цепями».

  Вернемся, однако, к теме. Интересно было бы разобраться в природе штампов, отыскать их источники. Как они образуются? Обычно — многократным повторением того, что чаще всего встречается в жизни, бросается в глаза, повторением, которое отливается в незамысловатую схему. Это штампы, указывающие на массовость и определенную актуальность явления. Случается, однако, что явление уже вовсе исчезло или потеряло значение, а его штампованные оттиски на экране все еще преследуют зрителя. Есть штампы и другого рода — те, что повторяют не явления самой жизни, а сложившиеся в то или иное время представления или предрассудки.

  Человеческая натура меняется медленно. Иначе не волновал бы отделенный от нас несколькими столетиями Шекспир. Но при неких вечных для человечества нравственных ценностях те или иные моральные критерии и нормы не остаются неизменными. На многое, в том числе и в сфере интимной, сегодня мы смотрим не так, как сто или даже пятьдесят лет назад. О реальных сдвигах в человеческих отношениях очень хорошо, на мой взгляд, написал Л. Жуховицкий в статье «Любовь и демография» (см. «Литературную газету» от 3 мая 1977 г.). Написал, в частности, о том, что человеческие союзы, союзы мужчины и женщины, сегодня оказываются весьма разнообразными и по форме и по внутреннему наполнению.

  Наш кинематограф, к сожалению, еще очень робко касается действительных сложностей интимной жизни. Авторы иных фильмов исходят не из того, что могут наблюдать в жизни, а из некоей когда-то усвоенной и кинематографически обкатанной нормы. Кстати, противоречие между размышлениями о том, что происходит на самом деле, и тем, что диктует этакая «уставная» мораль, ощутимо и во многих откликах на мою статью. Так, некоторые корреспонденты ждут от кинематографа директивных указаний, как действовать, как вести себя в семье. Другие же умеют сопоставить увиденное на экране с реальными фактами.  В своем интересном письме И. Иванов из Чебоксар («СЭ» № 5) замечает, что стремление решить семейные недоразумения и неурядицы с помощью месткома ни к чему хорошему не приводит. Я с ним совершенно согласна. Хотя допускаю, что может случиться и так, что окружающие, в том числе и сослуживцы, сумеют помочь человеку разобраться в его личных делах, найти наилучшее решение. Но допускаю это скорее как исключение. Нельзя категорически утверждать, что вот это, мол, бывает, а того не бывает в жизни.

  Неумение говорить о любви, более того, неумение вести себя в любви, неумение любить, которое мы наблюдаем порой у наших экранных героев, так или иначе соотносится с подобным же неумением в жизни, и на это экран обязан обратить внимание.

  Помню, как когда-то на «Мосфильм» пришел кинодраматург Будимир Метальников и, неуверенно поглядывая на членов редакционного совета, сказал: «Я хочу написать сценарий о любви». И написал. Фильм, по нему поставленный, называется «Алешкина любовь». Действие там происходит на затерянной в степи буровой. Но история героя развивается не просто безотносительно к данному производству, но, я бы сказала, в определенной с ним полемике. Юный Алешка работает плохо, неумело, но зато обладает талантом любить чисто, сильно и преданно. Он оказался душевно богаче своих коллег, прекрасных, между прочим, производственников. И они у Алешки учились, учились чувствовать.

  Любовь жива, пока живо человечество. Но каждая эпоха устанавливает свои законы и нормы любовной морали. И всегда находятся вольные или невольные нарушители этих законов и норм. Дерзкие смельчаки или тихие страдальцы, они часто и не подозревают, что победой своей или гибелью заставляют пересмотреть те или иные моральные критерии и закладывают основы других, более гуманных.

  Есть такое, часто нами употребляемое понятие — «воспитание чувств». Но достаточно ли мы этим воспитанием занимаемся? И плодотворно ли? Эмоциональная глухота иногда неизлечима, но от эмоциональной дремоты можно пробудить, дать, наконец, представление об азбуке чувств, помочь избавиться от душевной неграмотности. По тому, как человек любит, можно узнать о нем многое, если не все. Тут-то часто и раскрывается то, что в других обстоятельствах удается припрятать — от мелких бытовых привычек до глубин сознания.

  Кинематограф мало и порой слишком поверхностно касается проблем любви. Редко пробивается сквозь оболочку фактов: женился, развелся, ушел, вернулся. Такого рода «констатирующие» фильмы удовлетворяют потребности лишь самых невзыскательных зрителей, которые судят формулами: «И что она в нем нашла?» или «Чего ему было надо?». Неразвитость чувств ограничивает восприятие внешними обстоятельствами. Вне героев существующие, со стороны возникающие препоны в семейном счастье исчерпывают немало сюжетов, в частности, в популярных арабских и индийских фильмах типа «Белое платье». Потребителям грубой эмоциональной пищи часто невдомек, что отсутствие таких препятствий, как имущественное неравенство, родительский запрет, независящая от влюбленных разлука, вовсе не гарантирует счастье в любви. Строгая регламентация может мобилизовать человека и на открытый бунт и на поиски обходных путей и лазеек. Снятие внешних запретов рождает проблему выбора, усиливает личную ответственность, что может стать источником острейших конфликтов и драм.

  Рассуждать о любви трудно. Слишком много в этой теме ракурсов, поворотов, уровней сложности. Еще труднее, вероятно, делать о любви фильмы. Тут нужен талант особого свойства. И художники, этим особым талантом обладающие, у нас есть.

  Ведь вот лирико-комедийная, в форме полушутки- полусказки сделанная Эмилем Брагинским и Эльдаром Рязановым «Ирония судьбы» вызвала самые серьезные размышления о том, что есть любовь, а что ее компромиссная видимость. Недаром читатели журнала «Советский экран» признали ее лучшей картиной года. Я позволю себе процитировать письмо: «Мы встретили двух уже не очень молодых людей, доверившихся своему сердцу, перешагнувших через рассудок и предрассудок, и этим поступком, этой своей способностью, столь редкой в наш трезвый век, вновь подтвердивших поэтичность жизни»,— делится своими впечатлениями об этой картине Н. Лебедева из Куйбышева («СЭ» № 10).

  Не поступком единым измеряется человек. Поступок, как бы мы к нему ни относились, сам по себе еще не полно характеризует человека. Часто важнее знать, какой ценой пришел человек к этому своему поступку, что пережил и передумал.

  Воспитание чувств — наипервейшая задача искусства. А что может быть важнее и сильнее чувства, называемого любовью?

— Мы многие сцены снимали под музыку,— объясняет режиссер фильма Владимир Григорьев.— И под инструментальную и под песни. Это помогало создать необходимый климат картины, где музыка играет, по нашему замыслу, весьма значительную драматургическую роль. Скажем, «Зимнее утро» Пушкина — один из звуковых лейтмотивов, который пройдет через весь фильм, как и другая песня на пушкинские стихи — «Телега жизни».

— По жанру? Нет. Просто музыка — одно из наших активных средств. С композитором Аркадием Гагулашвили мы работаем вместе над третьим фильмом, но впервые музыка будет занимать в нашей картине столь существенное место.

  Мы будем работать на одной из оживленных улиц, на Большом проспекте Петроградской стороны. И мне просто не хотелось бы привлекать музыкой внимание прохожих. И без того съемка предстоит непростая...

— Наш герой — финансовый ревизор Кирилл Косичкин добровольно вступил в борьбу за человека, который сам бороться не умеет, не хочет. Кто-то, увидев на экране Кирилла, примет его за чудака, кто-то — за скандалиста, кто-то назовет даже склочником... Знаете, о чем фильм? О праве человека на выбор, пусть даже самый неожиданный. О праве на поступок, пусть даже отчаянный. О необходимости четкой и честной нравственной позиции. О недопустимости равнодушия... Косичкин — человек зрелый в свои 28 лет — абсолютно твердо знает, зачем и как жить. Для нас с самого начала было бесспорным, что сыграть эту роль должен именно Виталий Соломин. Такая же уверенность была и при выборе актрисы на сложную роль жены ученого Любешкина, Анны Александровны,— только Майя Булгакова!

- Задатки были - она хорошо пела, но у жены «предателя Родины» (так в те годы называли тех, кто, как мой отец, попал в плен во время войны) не было условий для их развития и реализации. Работать она могла после войны только прачкой или уборщицей, а видеть себя на сцене - в лучшем случае в самодеятельности. И то пела, как говорят, «не соло, а в группе»: в восьми хорах, приобщая и меня к этому искусству с детства.

- Да, бывает. Только уже не в хорах, а для себя: соло на природе, как говорят, - «на луну».

- Я вообще в Иванове был довольно заметным мальчиком. Меня, 15-летнего, увидели в художественной самодеятельности и пригласили в театр. Первой моей ролью была роль умирающей змеи. Затем я сыграл сына главной героини, Сережу, в спектакле «Анна Каренина», где так однажды вошел в роль, что заснул на сцене прямо во время действия. Затем я играл Дмитрия Ульянова в спектакле «Семья». Подозреваю, что в моем лице погиб великий актер. А конкретно я мечтал стать артистом оперетты. В таком сером городе, каким тогда было Иваново, этот театр был единственной отдушиной, тем местом, каким сейчас молодежи служит дискотека. Неудивительно, что меня тянуло в эту сказку. Но с моей «неблагонадежной» родословной я мог поступить сначала только в местный химико-технологический техникум, получив там специальность художника по тканям. И только окончив его с красным дипломом, я поехал в Москву учиться на художника-модельера.

- В Москве мне было трудно поначалу противостоять общим установкам - это все равно что конфликтовать с толпой. Я стал ее частью и ничем не выделялся поначалу. Мне казалось, что так, наверно, и должно быть. Мы все были тогда одинаковы и не стремились быть лучше. Нас воспитывали в коллективе. А не выделяться - это его основное правило. И я, юноша с периферии, старался, как мог, подчиниться этому неписаному закону: быть как все.

- Да, но мой внутренний протест против всеобщей серости рос постепенно и непроизвольно, где-то внутри меня, и наконец начал требовать выхода на поверхность. Я стал смотреть на мир окружающих меня людей другими глазами, задаваясь вопросом «почему?». Почему так унылы и скучны одежды, почему так банален и примитивен интерьер? Познав особенности шитья на первой стадии, я стал пробовать свои силы в этой области, экспериментировать, пытаясь создать что-то непохожее на то, в чем все ходили.

- Я всегда любил эпатировать публику, и сейчас мне абсолютно все равно, кто и что обо мне скажет. Главное, чтобы мне самому нравилось и чтобы у меня не было беспокойства за гармонию своего облика.

- За нищету и бедность, в которой жил почти до 55 лет. Когда я запустил парфюмерную линию «Маруся», мое материальное положение изменилось.

- На фабрике тогда состоялся товарищеский суд, который принял решение уволить меня с должности художественного руководителя и перевести на производство. «Не надо нам «красных Диоров»!» Я, воспитанный в лучших пролетарских традициях, сделал эту коллекцию не с целью эпатировать публику, просто так получилось: талант ведь не спрячешь — он просит выхода. Но невольно нарушил негласный девиз того времени: не выделяйся! Мне объявили, что я не оправдал доверия, увел коллектив в сторону от решения насущных проблем. А я, как большинство моих современников, был патриотом своей родины, законопослушным человеком, искренне желающим построить коммунизм хотя бы в своей отдельно взятой стране. Я любил своих соотечественников, искренне стремясь как-то украсить их трудовую жизнь хотя бы пока в мечтах и на бумаге, что называется, на перспективу, прекрасно понимая, что мои предложения еще несвоевременны.

- Нет, никто. Вот тогда я почувствовал, что такое настоящее одиночество: существование без любимой работы, друзей, без какой-либо поддержки. Это был самый тяжелый для меня период в жизни. Работа на производстве, куда меня «сослали отмаливать грехи», убивала меня не только морально, она физически отняла у меня здоровье: после тяжелой аварии, в которую я там попал, я начал терять зрение. Смерть мамы была последним ударом. Я дошел до крайней степени нервного истощения. Можно было в тот момент легко сломаться, смириться и как модельер уйти в небытие. Но провидение, видно, было на моей стороне. И, когда я уже ничего хорошего не ждал от жизни, дало мне еще один шанс: послало умного человека, который понял, что этот незаурядный молодой художник на самом деле может хорошо послужить Отечеству, если ему создать необходимые условия для развития таланта и использовать его неуемную энергию «в мирных целях». Это был Евгений Михайлович Тяжельников, влиятельный партийный чиновник по вопросам идеологии. Помню, как он вызвал меня в свой кабинет, разговаривал тогда строго, но корректно, и эта беседа положила начало моей новой жизни: тогда я получил возможность творчески работать на проспекте Мира. До сих пор он и его жена Инна остаются в числе тех, кого я могу назвать своими друзьями. Никогда не забуду то, что они для меня сделали в то тяжелейшее время.

- Это Галина Волчек. На ее помощь и совет я всегда могу рассчитывать. Это мой личный врач, который очень тщательно следит за моим здоровьем. В число самых доверенных людей входит мой взрослый сын Егор, талантливый художник-модельер, заместитель генерального директора в Доме моды Slava Zaitsev. Неоднократно он помогал мне принять правильное решение в сложных вопросах. Я счастлив, что рядом со мной такой близкий и любимый друг.

- От моей излишней доверчивости. Некоторые используют эту черту моей натуры не в мою пользу, и в результате я теряю людей из своего окружения, которым раньше доверял и любил.

- Маруся - пока школьница и еще не определилась с выбором будущей профессии, но уже проявляет определенные способности и делает успехи, занимаясь в художественной школе. Возможно, она решит продолжить нашу семейную династию художников. Конечно, мы теперь все объединены одной общей целью: помочь нашей девочке во всех аспектах, тем более что у нее такая дивная мама Даша, которая всегда с ней рядом и большую часть времени посвящает ее воспитанию.

- Судьба моего брата не сложилась. Он так и не выразил себя как личность. Всю жизнь, как большинство в те времена, проработал на заводе, много пил и недавно умер от цирроза печени, оставив дочь, внучку. Мы никогда не были друзьями, он немного завидовал, никогда меня не понимал.

- За свою жизнь я научился многому, и самообслуживанию в том числе. У меня есть приходящая помощница, но завтраки и ужины я готовлю для себя сам - люблю каши, запеканки, оладьи с мелом. Вечерами, когда есть на это время, я могу сварить себе вкусный борщ. Последнее время полюбил готовить суп-пюре с шампиньонами. В общем, ем что хочу, никаких диет никогда не придерживался.

- Константин Эрнст. Это предложение было для меня неожиданным и не особенно привлекательным. Но он уговорил меня.

- Лично для меня это в большей степени импровизация, так как передо мной во время передачи лежит листок бумаги только с именами ее героев, все остальное для меня откровение, так же как и для зрителей. Хотя предварительной подготовкой каждого выпуска, конечно же, занимается команда талантливых специалистов.

- В каждой шутке есть доля правды. Мои знакомства и совместная деятельность с женщинами, отличающимися настоящей русской статью (среди которых много звезд театра и кино), окончательно утвердили меня во мнении, что не стоит акцентировать внимание на полноте, развивать у нормальных женщин комплексы. Каждая полная женщина, если она эстетически совершенна, находится в гармонии содержания и формы, она всегда вызывает интерес и желание общения.

- Нет, отчего же? Мужчине также полезно укрепить свою самооценку с помощью хорошо подобранного костюма. Просто в нашей стране мужчины более консервативны и робки в этом вопросе. Это все последствия «совка».

- Почему же? Я традиционно прихожу в юбке на приемы и другие мероприятия. Кроме того, ее очень удобно использовать как домашнюю одежду вместо халата, находиться в ней на природе и даже заниматься определенными видами спорта.

- Их две: моя доверчивость и моя расточительность. Всю жизнь борюсь с ними, и все бесполезно. Слишком много вокруг обездоленных, несчастливых людей. Я никому не отказываю в помощи. Жаль только, что среди них попадаются люди неблагодарные, и это печально.

- Нет, ощущение мира и себя в нем совсем не поменялось. Внешне я выгляжу пятидесятилетним, а внутренне — лет на тридцать.

- Напряженная работа в Доме моды, постоянная суета вокруг: то съемки, то интервью — все это отнимает много сил. Я мечтаю поменять основной вид деятельности: иметь возможность наконец спокойно и серьезно заняться живописью, скульптурой, дизайном, фотоживописью.

  «Традиционный китайский массаж осуществляется не напрямую, по телу, а через специальную ткань. В процессе массажа используются разные тактильные приемы: растирание, поглаживание, надавливание, вибрация. Движения проводятся только по специальным точкам, мышцы в этой технике не прорабатываются. Точечный массаж помогает при решении самых разных проблем. Например, есть специальные точки, стимуляция которых даже может восстановить репродуктивную систему после менопаузы», - рассказывает

  Данная техника массажа - это целая философия, основанная на принципе равновесия энергии и гармонии человеческой души и тела. В процессе массажа воздействие идет в первую очередь на энергетические центры - чакры, ответственные не только за функционирование определенных органов, но и за правильное перераспределение потоков энергии в организме. Согласно индийским учениям, именно из-за нарушения энергетического баланса и появляются болезни и различные проблемы со здоровьем.

  «Вата, пита и капа - вот три главные энергии, циркулирующие в нашем организме. Индийский массаж помогает достичь правильного баланса между ними. Но кроме энергетической коррекции эта техника оказывает лечебное и выраженное тонизирующее воздействие на кожу, мышцы, суставы, позвоночник», - комментирует

  Существуют разные виды индийского массажа, направленные на работу с определенными чакрами и решение проблем, связанных с различными частями тела. Например, массаж Панчакарма хорошо помогает при лечении заболеваний опорно-двигательного аппарата, артрозов, астении и мышечной слабости. А во время процедуры Широдара прорабатывается только область головы.

  «Испанская методика массажа достаточно новая, она была разработана только в XX веке. Как таковой испанской аутентичной школы не существует. В этой методике скомпилированы различные техники, например, китайского и индийского массажа. В сочетании друг с другом они позволяют достичь уникального моделирующего эффекта», - рассказывает Любовь Конюхова.

  «Мануальный массаж может выполнять только квалифицированный врач, прошедший специальное обучение физиотерапии. Перед массажем обязательно нужно сделать рентгеновский снимок или компьютерную томограмму позвоночника. Некоторые скрытые проблемы позвоночника и суставов можно увидеть только на снимке. Их надо учитывать при мануальном массаже», - предостерегает Любовь Конюхова.

  «С помощью современных аппаратов можно регулировать давление вакуумного массажа и уровень интенсивности воздействия подбирать в соответствии с чувствительностью кожи. Самые распространенные и эффективные из них - это LPG, Skin Tonic», - комментирует Инна Радченко.

    Его Высочество князь Монако Ренье III давно подыскивал себе достойную супругу. Весной 1955 года князю исполнилось 32 года, и проблема наследника из личной перерастала в государственную — один из старейших европейских родов Гримальди не должен был угаснуть. У правителя небольшого княжества, расположенного на берегу Средиземного моря, не было недостатка в подругах — нуждался он в любящей и любимой жене, которая подарила бы ему детей. Помог случай.

    Голливудская кинозвезда Грейс Келли весной того же года возглавляла американскую делегацию на Каннском фестивале. Влиятельный французский журнал "Пари-Матч", желая внести некоторое разнообразие в светскую жизнь фестиваля, решил устроить встречу известной актрисы и князя Монако и вынести их совместное фото на обложку. Договоренность с дворцом была достигнута без особых усилий. Ренье было приятно провести несколько часов в обществе известной актрисы.

    Грейс на предложение журналиста Пьера Таланта не сказала ни да, ни нет. Она не слишком горела желанием осчастливить своим посещением крошечное государство, но, с другой стороны, понимала, что нельзя нарушать приличия. Тем более что приглашение от князя уже поступило и отказаться от него было невозможно. Проведя целое утро в раздумьях, она начала готовиться к аудиенции, не подозревая, что делает шаг навстречу судьбе.

    Без всяких пограничных формальностей 6 мая 1955 года Грейс и Талант на взятом в прокат "студебеккере" пересекли французско-монакскую границу и прибыли в княжескую резиденцию.

    Ренье III вежливостью королей не отличался — на встречу он опоздал. Келли нервничала и упрекала Пьера. Появившись, князь даже не подумал извиниться, но, показывая дворец и позируя для журналиста, сумел своей обезоруживающей улыбкой очаровать гостью. Ренье не скрывал впечатления, которое произвела на него Грейс. Обычное рукопожатие и ни к чему не обязывающий светский разговор князя и звезды привели к переписке, завершившейся визитом влюбленного монарха в Соединенные Штаты и предложением руки и сердца.

    12 апреля 1956 года американский лайнер "Конституция" пришвартовался в монакском порту рядом с яхтой Ренье. Прижимая к груди любимого пуделя Оливера, пытающаяся скрыть волнение Грейс сошла с трапа корабля и ступила на трап яхты. Вокруг сновали моторные лодки, рыбацкие баркасы и шлюпки — казалось, все Монако вышло в море, чтобы приветствовать избранницу своего повелителя. В то время как Грейс поднималась на палубу, в небе появился небольшой спортивный самолет, и на жениха и невесту обрушился град из белых и красных гвоздик — оригинальный подарок эксцентричного Аристотеля Онассиса.

    Следующие семь дней до официального бракосочетания были заполнены встречами, торжественными обедами и зваными вечерами — демократическое семейство Келли знакомилось с аристократическим семейством Гримальди, а Грейс — со светской и общественной жизнью княжества, где отныне ей предстояло играть одну-единственную роль — роль Первой леди.

    Свадебная церемония состоялась дважды — гражданская и церковная. Первая прошла в тронном зале княжеского дворца. Затем торжественный ритуал был повторен специально для киностудии "Метро-Голдвин- Майер". Вечером в дворцовом саду последовал грандиозный прием для всех совершеннолетних жителей Монако. Подданные с великим почтением поднимали бокалы за здоровье князя и княгини, время от времени наведываясь к гигантскому свадебному торту.

    На следующий день в местном соборе состоялось венчание. Князь появился в стилизованном под военный мундире, расшитом золотыми листьями, украшенном эполетами и страусиными перьями. Вкус явно отказал ему. Зато Грейс была на высоте. В изысканном платье из шелка, тафты и тюля, отороченном легчайшими кружевами, она была прекрасна. Присутствующие не смогли сдержать вздоха восхищения. Епископ задал жениху и невесте один и тот же вопрос, на который от обоих получил один и тот же ответ: да. Да, Ренье Бертран согласен взять в законные супруги присутствующую здесь Грейс Келли — да, Грейс Келли согласна взять в законные мужья Ренье Бертрана.

    Двери собора распахнулись, и из-под затемненных сводов молодые шагнули на залитую щедрым средиземноморским солнцем площадь. Грянули аплодисменты, которые сопровождали Ренье и Грейс на всем их пути до гавани, где в ожидании покоилась белоснежная яхта. Держась за руки, они не спеша поднялись на палубу. Капитан приказал отдать швартовы, и князь с княгиней медленно отплыли в новую жизнь.

    Новая жизнь давалась Грейс нелегко. Как и каждая женщина, она хотела обустроить дом по своему вкусу, но столкнулась с упорным сопротивлением обслуги — начиная с камергера и заканчивая садовником.

    В обязанности камергера входили сервировка стола, подача к нему вин и фамильного серебра. Грейс пыталась внести в существующий распорядок свою ноту. Камергер, не обращая внимания на все попытки княгини, продолжал всё делать по-прежнему.

    Каждое утро садовник приносил в замок букеты из одних и тех же цветов. Грейс пыталась придумать новые оригинальные сочетания, чтобы оживить и разнообразить цветовую гамму. Садовник покорно выслушивал княгиню и продолжал делать так же, как делал всегда.

    Замок жил по своим неписаным законам и традициям и ничего не желал менять. Порой ей даже казалось, что за спиной слуги насмешничали над ее заокеанскими затеями и слабым французским выговором.

    С этими досадными мелочами она в конце концов справилась бы. Больше угнетало другое — в совместной жизни Ренье был временами невыносим. Он мог замкнуться в себе и часами молчать, демонстрируя холодное недовольство ее новой прической или нарядом. Иногда не сдерживал гнева, доводя своей вспыльчивостью княгиню до слез.

    Многое изменилось с рождением детей — князь смягчился, стал более терпимым и менее раздражительным. Каролина Луиза Маргарита появилась на свет в январе 1957 года. В княжестве был объявлен национальный праздник, пушки в гавани сделали двадцать один залп в честь новорожденной, и сразу же забили в колокола все четырнадцать монакских церквей. По этому случаю даже объявили амнистию и... единственный заключенный местной тюрьмы обрел свободу.

    Но как бы ни радовался князь и его подданные, все ждали мальчика. И он не преминул появиться — через год и два месяца после рождения сестры. На этот раз пушки выпустили в небо сто один залп — все Монако торжествовало. Срывающимся от волнения голосом счастливый отец объявил стране о рождении наследника престола Альбера Александра Луи Пьера.

    Отныне княжеская чета большую часть времени проводила вдали от мирской суеты в высокогорном имении Рок-Анжель, где ей никто не мешал наслаждаться семейным счастьем.

    Освоившись с новой ролью княгини, она решила целиком посвятить себя общественной деятельности. В княжеском дворце для всех монакских детей в возрасте от трех до двенадцати лет Грейс устраивала рождественские елки. Постоянно посещала дома престарелых и приюты для сирот. Открыла в Монако госпиталь, названный позже ее именем, а спустя некоторое время — детский сад в помощь неработающим матерям.

    Княгиня была достаточно умна, чтобы не заниматься политикой. Свой монарший долг она видела в том, чтобы быть образцовой супругой первого лица, и безупречно справлялась с этой ролью. Отныне эта роль должна была стать главной в ее жизни. Сам генерал де Голль, не скрывавший своей неприязни ко всему иностранному, тем более к Америке, не мог не поддаться очарованию Грейс, которая говорила с ним исключительно по-французски. И говорила удивительно хорошо. Ее шарм, красота, утонченные манеры и зрелые суждения покорили Елисейский дворец — прием княжеской четы прошел с неожиданным триумфом.

    Казалось, с Голливудом покончено навсегда — она была замужем, имела детей, занималась благотворительной деятельностью, и все же... в глубине души Грейс оставалась актрисой. Временами она не находила себе места — ей хотелось играть не в жизни, а в кино.

    Возможность вернуться на экран представилась в 1962 году. Альфред Хичкок, оставшийся ее другом, предложил ей роль в фильме "Марни". Противившийся ранее любым попыткам жены вернуться на съемочную площадку, князь на этот раз не протестовал. Он сам подталкивал жену к этому шагу, искренне желая вывести ее из смятенного состояния духа.

    Но разразился международный скандал. В начале шестидесятых Монако претендовало на большую независимость от Франции, чем прежде. Французские газеты писали, что княгиня собирается сниматься в кино в пику президенту де Голлю, чтобы собрать как можно больше средств для венценосного супруга. В Америке желание Грейс расценили иначе. Нью-йоркские газеты высказали предположение, что брак Келли и Ренье находится под угрозой. Против участия княгини в фильме выступили многие граждане Монако, которые искренне недоумевали, как добродетельная жена и мать может играть воровку и целовать главного героя.

    И Грейс уступила. Хичкоку она объяснила, что ей невыносимо тяжело отказываться от картины, но она не в силах преодолеть обстоятельства. Знаменитый режиссер ответил, что ничего страшного не произошло, и, успокаивая любимую актрису, добавил: "В конце концов, это всего лишь кино..."

    Но для Грейс случившееся стало невосполнимой потерей. Только теперь она отчетливо осознала — нельзя быть княгиней и актрисой одновременно. Свой выбор она сделала, приняв предложение князя. После неудачи с "Марни" она с этим выбором смирилась.

    Утром в понедельник 12 сентября 1982 года Ее Высочество княгиня Грейс вместе с младшей дочерью Стефани возвращалась из Рок-Анжеля в Монако. Светило солнце, на небе не было ни облачка, дорога, спускавшаяся к морю, была пустынна, ничего не предвещало беды. Когда до Монако оставалось чуть более двух километров, княгиня не сумела сбавить скорость, коричневый "ровер" не вписался в поворот и рухнул в 45-метровую пропасть.

    Стефани отделалась ссадинами и ушибами. Травмы Грейс оказались несовместимыми с жизнью — спустя два дня она, не приходя в сознание, скончалась в госпитале своего имени.

  - Ну как же так?! - удивлялась она. - Я так воспитана - никогда не опаздывала и, когда, как дура, первой приходила на съемочную площадку, бросала клич: «Люди, ау! Люди!» И вдруг мою родную фразу произносит в «Карнавальной ночи» Сережа Филиппов! Не спросив меня! Никогда не прошу ему такой обиды. А заодно и Элику Рязанову, тоже порядочному человеку.

  Было ли в этом чуть лукавства, не знаю. Но в каждой роли Рины Зеленой - россыпи ее реприз, авторство которых оставалось неизвестным.

  - Граждане, откуда я знаю, кто вы такие! Вон вчера в четвертую квартиру старушка позвонила, попить попросила. Оглянулись - пианины нету.

  - Папа, купи мне барабан. Нет, мешать тебе не буду- буду барабанить только ночью, когда ты спишь.

  Рина Зеленая была человеком необыкновенным, о ней и писать надо как-то по-особенному, без обычного «родился... женился». Поэтому начну с интервью, которое взял у актрисы в 1980 году на радио, в студии популярной передачи «С добрым утром». Интервью, записанное на пленку, в эфире не звучало и не публиковалось.

  - История, как и все, что со мной происходит, комическая. Я родилась в Ташкенте, 7 ноября, не предполагая, что день моего появления на свет станет всенародным праздником. Звать меня Екатерина, но когда художник писал мое имя для первой афиши в моей жизни - я выступала в кабаре «Летучая мышь» у Балиева, то заявил: «Имя длинное, в строку не лезет». И сократил его. Получилось Рина. У всех уменьшительное Катя, а у меня Рина. А дети вообще считают, что это одно такое слово «Риназеленая».

  - А фамилия настоящая. Все думают, что это псевдоним, но имея такую фамилию, смешно было бы брать Кусачкину или Форточкину. И я не меняла ее, хотя многие считают, что я дочка одесского генерал-губернатора Зеленого, который запретил Дурову какой-то острый номер, и Дуров выпустил на арену свинью, покрашенную в зеленый цвет, с замком на пятачке. А мой папа был обыкновенный, и все мои родственники - из Средней Азии. Они поселились в Ташкенте лет двести назад, во время завоевания Куропаткина. Это все о моем рождении. А год я никому не говорю, а то, как услышат, что я начинала до революции у Балиева, сразу решат, что мне уже тысяча лет. А я все-таки женщина.

  - Ну не так. Лучше сказать: «Творческий путь она начала после окончания театрального училища, став драматической актрисой». Так посолиднее. Но устроиться куда-то я не смогла, после революции расплодились маленькие театрики, как «Балаганчик», «Крот», «Не рыдай», и вот в них я начинала с песенок. Потому что тогда еще не было ни Пьехи, ни Толкуновой, ни Пахмутовой с Добронравовым, я пела частушки в ритме чарльстона - их называли «чарльстушки», пела старинные сатирические французские песенки чуть ли не XVI века.

  - А как же вы от песен перешли к тому, что стали детским голосом разговаривать? У меня даже любимая пластинка была - стих «Мой рисунок».

  - Так это же конец 30-х годов, из раннего, очень раннего Сергея Михалкова. И вовсе не от пения я это стала читать, я уже была актрисой, так сказать, мастером сцены. А частушки начала 20-х годов так запомнились Коле Экку, что, когда он начал снимать первый советский звуковой фильм «Путевка в жизнь», пригласил меня на роль «девушки из шайки Жигана», и я пела в притоне:

  Картина, а значит, и я, имела ошеломляющий успех, и я решила, что теперь от киношников отбоя не будет. Но прошло пять лет, и только тогда меня пригласили в фильм «Любовь и ненависть». Сценарий Сергея Ермолинского - автора «Машеньки», «Неуловимых мстителей», «Эскадрона гycap летучих», в главных героях Вера Марецкая и Эмма Цесарская. Мне досталась микроскопическая роль балерины, и картина провалилась. И то согласитесь: шахты, добыча угля и я со своим па-де-де! Ждать новой роли мне пришлось еще пять лет!

  - Но все-таки как появился «Мой рисунок» из очень раннего Михалкова?

  - Это история, не терпящая суеты, - эпически ответила Рина Васильевна и пообещала:

  В то время на экранах с успехом шла «Девушка без адреса», почти не смешная комедия. Ее назвали «лирической» - это сразу все объясняло и не заставляло авторов волноваться, почему зрители мало смеются.

  Но Рина Зеленая и в ней была очень смешной и сатирически точной. Выслушав по телефону мою просьбу, она пригласила меня к себе домой и сразу сказала:

  - Ничего смешного на съемках комедии не бывает. Только драматичное и даже трагичное. И чем серьезнее на съемочной площадке - тем смешнее на экране.

  Ее слова прервал симпатичный грузин. Он появился на пороге в белой рубашке с засученными рукавами, в фартуке и сказал:

  - Вот так всегда - беспрекословно, - сказала Рина Васильевна, когда симпатичный грузин удалился. - Это мой муж, Константин Тихонович Топуридзе. Обожает готовить. Дитя странного союза - сын грузинки и француза! Представляете, какие кулинарные гены! А я на кухне - полная бездарность! Ноль! Он все умеет. Скажу вам откровенно: он главный советчик во всех моих делах. Во всех. А вообще-то он архитектор! И скульптор! Вы фонтан «Золотой колос» на ВДНХ видели? И «Каменный цветок», и «Дружба народов» - тоже его работы. Великолепно сделаны!

  У меня язык присох к горлу: «Золотой колос» в нашей студенческой среде служил предметом постоянных издевок.

  Рина Васильевна порылась в канцелярской папке, но вытащила из нее не гравюры и литографии, а протянула мне тетрадь:

  - Эти записи я делала в больнице, где недавно лежала. Прочтите, может, вам что-то пригодится?!

  В воскресном номере «Комсомолки» напечатали добрый, чуть ироничный рассказ Рины Зеленой. И читателям, судя по письмам, он понравился - тогда читатели очень любили писать в газеты.

  - Почему бы вам не написать о кино книгу? - предложил я. - Ведь вы столько сыграли!

  - Кино я обожаю, - ответила Рина Васильевна, - но это любовь без взаимности, моя постоянная боль! Мне ужасно не везло. И не везет постоянно. Режиссеры меня игнорируют. Никита Михалков, которого я когда-то на руках качала, встретил меня на улице, бросился на колени: «Богиня! Вы - гениальны!» - «Ну, так сними у себя эту богиню - она абсолютно свободна! Кто тебе мешает?» - сказала я ему. «Непременно! В следующем же моем фильме будет роль специально для вас!» Лгун! Вы видели меня хоть в одном его фильме? Я всю жизнь ждала большую, настоящую роль, а режиссеры предлагали мне нечто эпизодическое. Аришу в «Подкидыше» я написала для себя сама. И то, когда уже шли съемки и вдруг обнаружилось, что эпизоды никак не стыкуются. А то, что я сыграла у Александрова, только в лупу можно разглядеть! По-моему, ни моя секретарша в «Светлом пути», ни моя гримерша в «Весне» даже в титры не попали!..

  - Заходите за мной, - попросила Рина Васильевна, - а то я со своим бинокулярным зрением сяду мимо машины! У меня все ненормальное. Роли ненормально мизерные, играю я ненормально редко, и зрение у меня в бальзаковском возрасте третьей ступени оказалось ненормальным: мне нужны очки, которые одновременно и увеличивают, и уменьшают! Ну кому еще могло понадобиться такое?! (Рина Васильевна вместо очков использовала специально для нее изготовленный маленький бинокль, потому и называла свое зрение бинокулярным.)

  Однажды, когда мы шли на студию по Гнездниковскому, Рина Васильевна спросила:

  - Этот дом построил архитектор Нирнзее, - сказала Рина Васильевна. - Здесь в подвальчике располагалось первое кабаре России - «Летучая мышь». Зайдем сюда: я не помню, когда была здесь в последний раз.

  - На экскурсию по местам боевой и эстрадной славы, - пояснила Рина Васильевна. - Сначала я работала не здесь, а в кабаре «Не рыдай» - это на углу Каретного и Успенского переулков, а здесь халтурила. Между прочим, это слово раньше значило: подрабатывать на стороне и делать это отлично. Бездарностей на халтуру не приглашали. У нас в «Не рыдае» программа начиналась в полночь, шла до четырех утра, а вечера оставались свободными. Тогда на эстраде я чаще пела. Вера Инбер написала для меня романс, душещипательный, «Когда горит закат», - безумный имела успех. Юрий Милютин написал танго «Шумит ночной Марсель» - публика с ума сходила. Его я пела в мужском костюме апаша - так во Франции называли бандитов. Они ходили в рубашках - ворот нараспашку. И потом... - Рина Васильевна остановилась и вопросительно взглянула, - как вы думаете, могу я подняться на сцену?

  - Здесь у меня был номер - просто прекрасный, чудо-номер. Сначала мне не доверили, исполняла другая актриса, с пышными формами, а потом дали мне. А я - худенькая, как мизинчик, и все хотела сделать по-своему. Изображала певицу интимного жанра и придумала: мне раздобыли надувной бюст - тогда в магазинах все было. Бюст был огромным, ну просто необъятным. Я его надувала перед выходом на сцену, а потом выпускала из него воздух и прятала в карман. Артисты вокруг очень смеялись. Я рассказывала об этом Любочке Орловой, она тоже смеялась, а Григорий Васильевич вставил этот трюк в свой «Цирк». Он сделал Массальскому надувную грудную клетку. Из нее тоже выпускали воздух, но почему-то было совсем не смешно...

  А потом быстро, пока аплодируют, надевала за кулисами свой бюст, опускала приколотую юбку и выплывала уже в образе певицы, которая раньше пела «Только раз бывают в жизни встречи», а теперь репертком категорически потребовал от нее революционный репертуар и никаких «встреч». И я, вертя на шее роскошную золотую цепь, пела: «Долго в цепях нас держали!», а затем - «В царство свободы дорогу грудью, ах, грудью проложим себе!» Публика от смеха сползала с кресел... А знаете, - Рина Васильевна неожиданно погрустнела, - этот номер был не только смешной, но и печальный. Печально, когда человек занимается не тем, чем должен.

  Что-то похожее позже я сыграла у Рязанова в фильме «Дайте жалобную книгу!». Помните мою ресторанную певицу, которая всю жизнь поет «А мне всего семнадцать лет, любовь спешит ко мне навстречу» - под звуки ножей и вилок... Тоже смешно и очень грустно... Печально, когда все проходит. В Театре сатиры мне места не нашлось. Сначала, когда ставились обозрения, я что-то играла, а потом перешли к полнометражным пьесам, и ролей для меня не оказалось...

  - Вообще-то я могла бы быть неплохим гидом по ушедшей театральной Москве, водила бы студентов-актеров или просто москвичей и гостей столицы. И уверяю вас, неплохо бы зарабатывала!

  - Уверена, что вы этого здания не знаете. Здесь был знаменитый на всю Москву ресторан Оливье! Роскошный. С огромным зеркальным залом, где шла кабаретная программа. Отдельные кабинеты. Лучшая кухня. Оливье - прославленный кулинар! У всех поваров мира одинаковые продукты, но у одного получается салат Оливье, а у другого - варево, которым, того и гляди, отравишься.

  - Издательство в ресторане - неплохо! - улыбнулась Рина Васильевна. - Или лучше так: высшая школа в ресторане! Но мы обязательно должны зайти сюда. Это место для меня историческое! К Оливье я бегала из «Не рыдая» - у него тоже программа начиналась раньше нашей. Здесь познакомилась с Утесовым, он тогда еще без джаза работал...

  - Смотрите, все почти так, как шестьдесят лет назад. Зеркал было больше. И занавес у Оливье был роскошный - темно-красный бархат с золотыми кистями и бахромой.

  Удивительно, что может сделать в нашей жизни случай! Однажды я прибежала сюда - программа уже шла - на сцене играл известный гитарист. У него был прекрасный зарубежный псевдоним - Джон Данкер. Играл на гавайской гитаре - самом изысканном в ту пору инструменте. Он густо бриолинил волосы, делал строгий пробор и выглядел действительно иностранцем, хотя на самом деле был - Иван Иванович Соколов, и вообще «свой парень». Конферансье обычно его объявляли: «Выступает звезда гавайской гитары Джон Данкер!» А потом добавляли: «Ну, Ваня, выдай что-нибудь публике!»

  В тот вечер чуть не разразилась катастрофа. Ваня играл на сцене, а администратор, дородная женщина в три обхвата, кинулась ко мне, едва я появилась за кулисами: «Риночка, спасайте меня! Нашего пианиста нет - запил, наверное! Ваня заканчивает, у меня больше нет ни номера! Сделайте что-нибудь! Может, споете без рояля? Только не срывайте программу, умоляю!»

  Вышла на сцену, еще не зная зачем. Публика мне вежливо похлопала. И я решилась показать то, что до сих пор видели только мои друзья, да иногда актеры за кулисами. «Я очень люблю слушать, как дети читают стихи, - сказала я, - особенно когда они делают это по своей воле, а не по просьбе взрослых». - И начала читать Чуковского «Мойдодыр», потом кусочек из «Крокодила»: «Но тут распахнулися двери, в дверях появилися звери». «Звери» были уже на «бис». Так меня приняли!

  Вы знаете: раньше на эстраде никто по-детски стихов не читал. Я сначала не поняла, что открыла новый жанр. Значительно позже его научно назвали «Взрослым о детях», а я еще лет пять-шесть не могла отважиться повторить этот экспромт у Оливье. Потом, позже, все пошло-поехало. У меня появились подражатели, а Кукрыниксы удостоили меня карикатуры, которую почему-то назвали «дружеским шаржем». Там у меня нос, как у Буратино. Саша Раскин прекрасно написал:

  А потом уже появились пластинки со стихами «детским голосом». Их были десятки! - восторженно заметила Рина Васильевна и опять внезапно погрустнела. - А разве это нормально, как у людей? Бездетная, я всю жизнь читаю за детей стихи и рассказы, и никого лучше детей в мире не знаю. Не повезло мне, хотя мать из меня могла получиться. Я разговариваю с детьми часами, как с взрослыми. И мне кажется, они меня признают.

  Когда я снималась в «Красной Шапочке», там была девочка, не Красная Шапочка, а другая - поразительное явление. Ей четыре года, она разговаривала с режиссером, слушала его, смотрела огромными голубыми глазами и выполняла все его указания, как будто это, понимаете, Золотухин. Так она все делала. Она играла мальчика, капризного, своенравного мальчишку, и делала абсолютно все, что просил режиссер. Она лежала и спала, режиссер: «Поправь ручку» - она поправляла так, как было нужно. Там мы с ней скачем на лошади, когда спасают Красную Шапочку, крестьяне кого-то убивают, кого-то спасают, и мы на этой огромной лошадище, и девочка скачет абсолютно бесстрашно. Я. признаюсь, на общих планах не скакала - там был дублер моего роста, а она все время с ним. Потом на крупных планах мы уже въезжали в кадр и вели диалог. А во время перерыва или обеда мы разговаривали с ней, как товарищи по работе.

  - Как вы думаете, - она меня даже на «вы» называла, - я, когда бежала по дорожке к избушке, упала. Но потом встала и добежала до двери. Но ведь ребенок имеет право упасть? Или нужен второй дубль?

  - Конечно, имеет право, - я говорю. -Ты же видишь, этот кадр не переснимают. Значит, хорошо получилось.

  И тогда она успокаивается. И со всеми она так говорила. Официально заявляю, явление поразительное. Я же знаю, как взрослые бестактны в отношении детей. Лезут к ним, тормошат, пристают с глупыми расспросами. Ужасно! Я никогда не пристаю к детям, никогда в жизни. Сколько я снимаюсь с детьми, никогда не позволяю себе этого...

  Наша работа над «Творческим портретом» необычайно затягивалась. Рина Васильевна то и дело снимала то один, то другой номер. От куплетов из «Красной Шапочки» отказалась. Пригласила меня на премьеру «Шерлока Холмса и доктора Ватсона» и, несмотря на поздравления, звучащие со всех сторон, лицо ее оставалось скорбным: ничем для пластинки нам разжиться не удастся. Вот если бы фильм назывался «Шерлок Холмс и миссис Хадсон», мы бы попировали!

  - Что же там монтировать?! - удивилась она. - Я написала его от первого до последнего слова. И Григорий Васильевич (Александров) не выбросил ни одной запятой.

  «Прежде всего ее абсолютно не касается, занимаюсь я спортом или нет. Прежде всего она должна мне выдать тапочки... А потом уж я с ними могу делать все, что мне угодно. В конце концов, могу просто в них спать!

  - По-моему, очень хорошо, - ответил я. - И смешно, и выразительно!

  - Это вам так кажется, - сказала она. - А по-моему, никто ничего не поймет. Эта гримерша какая-то ненормальная, как будто сбежала из цирка или из сумасшедшего дома. Не пойдет! И вообще, не лучше ли нам закончить пластинку «Золотым ключиком»? Когда по радио диктор на полном серьезе объявляет: «Романс Тортиллы. Исполняет Рина Зеленая», я сразу чувствую себя тенором Большого театра!

Даже спустя шестнадцать лет после ее смерти в статьях о Рине Васильевне много неточностей. Пишут, что последние годы она провела в полном забвении и одиночестве в Доме ветеранов кино, что родилась 7 ноября не то 1901-го, не то 1902 года. Между тем последние годы жизни актриса прожила здесь, в центре Москвы, на Смоленском бульваре вместе с племянницей Тамарой Элиавой и ее супругом Юрием Хмелецким.

— Она и сама не знала дату своего рождения, — смеется Тамара Алексеевна. — Просто не придавала этому значения. Мы и дни рождения-то не отмечали никогда, только именины, которые были аж четыре раза в год. Ведь настоящее имя у нее было — Екатерина, а Рина получилось, когда в далекие 1920-е годы на афише просто не по-местилось полное имя… При ее жиз-ни мы высчитали, что она родилась в 1901 году. Но позднее я нашла аттестат из гимназии, где было указано: родилась 15 ноября (по старому стилю) 1902 года. А в дневнике своем Рина написала однажды: «Мне уже 18 лет. Боже, какая старая!» И подписано: 1920 год.  А вот то, что день рождения у нее 7 ноября, это выдумки энциклопедистов. Если по новому стилю, то родилась она 28 ноября.

В дом к племяннице великая актриса переехала в конце 1970-х и прожила тут десять лет. Правда, последние полтора года Рина Васильевна предпочитала подолгу оставаться в Доме творчества в подмосковном Матвеевском, где находится и Дом ветеранов кино. Отсюда и разговоры, мол, Зеленую «сдали» в дом престарелых.

— В конце 1980-х у нас во дворе вырубили почти все деревья — расширяли Садовое кольцо, — говорит Юрий Антонович. — И Рине тут стало очень трудно дышать. Каждые двадцать дней мы покупали ей путевку в Дом творчества. Туда часто приезжали ее друзья, мы навещали, у нее была сиделка, так что покинутой она вовсе не была.

В комнате Рины Зеленой сказочно уютно: здесь стол, за которым актриса писала свои дневники, любимое кресло, «горка», где расположилась ее коллекция статуэток и кукол.

— Рина из каждой страны обязательно привозила или национальную куклу, или маленькую игрушку, — рассказывает Элиава. — Все суточные тратила на коллекцию!

На самом деле Тамара Алексеевна племянница не самой актрисы, а ее мужа — известного архитектора, автора фонтанов на ВДНХ Константина Топуридзе. С ним Рина Васильевна прожила без малого сорок лет. Это была главная и единственная любовь ее жизни. Свой первый брак с юристом Владимиром Блюменфельдом Рина считала «ошибкой молодости». А вот Константина Тихоновича всегда ласково называла просто: «Мой ангел!»

«Когда я уезжала на гастроли, он мне говорил: «Чтобы каждый день было письмо. Читать я его, может быть, не буду, но чтобы оно лежало у меня на столе». Он не писал мне почти никогда. За всю жизнь накопилось лишь шесть писем. Я же при всем моем отвращении к писанию писем посылала их ежедневно, зная, что это ему нужно», — написала актриса в дневнике. И тут же на следующей странице, в шутку: «Характер у него был ужасный. Его доброта и благородство уживались с жестокостью и упрямством. Если ему случалось обижать меня, я могла бы биться головой о стенку, он, даже слыша стук, не посмотрел бы в мою сторону. А через несколько часов мог подойти и сказать: «Ну хорошо, я тебя прощаю!»

Они ходили в театры и кино, по ночам читали друг другу книги, но самым любимым занятием были прогулки по улицам Москвы: «Мы всегда ходили как дураки, держась за руки». И Константин Тихонович, человек энциклопедических знаний, рассказывал Зеленой историю каждого московского дома, каждого маленького переулка. После его смерти она напишет: «Всю свою сознательную жизнь я прожила с человеком глубоко ученым, не говоря о таланте. Мне никогда не нужен был ни один словарь. А теперь, чтобы разъяснить что-то для себя, я должна спросить восемь человек».

— Помню, однажды дяде позвонила Фаина Раневская, которая долго что-то выспрашивала у него, — смеется Тамара Алексеевна, — а Рина ходила рядом и злилась. Не сдержавшись, она взяла трубку и сказала Раневской: «Фаиночка, муж мне тоже нужен, а он  уделяет мое время вам!»

В 1969 году у Константина Топуридзе случился первый инфаркт, а после второго, в 1977-м, он умер. На панихиде в Архитектурном институте д д Рина Васильевна, не проронив ни слезинки, стояла в стороне ото всех. Она была против каких-либо поминок, заперлась у себя в комнате и не выходила оттуда, пока все не разошлись — переживала трагедию одна. Вскоре на нервной почве у Зеленой, которой к тому времени уже исполнилось семьдесят пять, резко испортилось зрение. Но интерес к жизни она не теряла никогда. Читала (при помощи мощной лупы), сев вплотную к экрану, смотрела телевизор, а засыпала с включенным маленьким радиоприемником в руках.

— Предложение переехать к нам Рина восприняла с энтузиазмом, — говорит Юрий Антонович.

— Представляете, мой буфет не поместился в лифт, поэтому пришлось его поднимать в окно на второй этаж с помощью крана. Это было так красиво: буфет, перевязанный белыми веревками, смотрелся словно праздничный торт.

После смерти мужа Рина Васильевна решила больше не спать на широкой супружеской кровати, а попросила родных поставить ей маленький диванчик, который назывался «Жесткая стрела». Узкий и длинный, красного цвета, его сразу же прозвали так в честь поезда «Красная стрела», курсирующего между Москвой и Питером.

— На этом диванчике любила отдыхать и Раневская, — вспоминает племянница. — Помню, однажды в отсутствие Зеленой звонит Фаина Георгиевна и просит меня: «Сделай мне чаю, горячую грелку, я к тебе приеду поспать на «Красной стреле». Раневская приехала, покушала, легла отдыхать, и звонит Рина, мол, как дела. Отвечаю, что лежит у нас Фаина Георгиевна. «Зачем ты ее снова пустила в дом!» — в шутку отчитала меня Рина.

Самым любимым и желанным гостем в доме у Рины Васильевны, пожалуй, был ее большой друг Ростислав Плятт. Они часами болтали на французском языке, много шутили, репетировали концертные номера. Однажды они вдвоем разучивали песенку. «Марь Иванна, Марь Иванна, до чего ж вы хороши! Марь Иванна, Марь Иванна, я люблю вас от души», — пел Плятт. А рядом плясала Рина Зеленая. За всем этим со шкафа наблюдал кот актрисы Васька. Через некоторое время любимец начал сбрасывать со шкафа фигурки из бумаги, которые мастерила на досуге Рина Васильевна. Заметив это, Зеленая сказала другу: «Славушка, нам пора закругляться — видишь, зритель уже устал!»

Актриса обладала особым, только ей присущим юмором. В 1929 году, заполняя паузу на одном концерте, Зеленая прочитала детским голосом «Мойдодыра» Корнея Чуковского. С тех пор в ее жизнь прочно вошел жанр, который дети назвали «Риназеленая!» Она всю жизнь собирала детские высказывания, а потом читала их со сцены. Например:

— Наоборот, папа, когда я пришла, они сказали мне: «Ну вот, тебя-то только и не хватало!»

— Василий Ливанов рассказывал историю, случившуюся в Ленинграде на съемках фильма о Шерлоке Холмсе, — с улыбкой вспоминает Тамара Элиава. — Едут они по городу в маленьком автобусе. И вдруг на самом ходу в них  врезается легковая машина, да так сильно, что Рина слетела со своего места и упала прямо на колени к Василию. Уже сильно пожилая, она, казалось, вовсе не испугалась. А обхватив его за голову, спокойно произнесла: «Спокуха, я с вами!»

К своей работе в кино она тоже относилась с юмором, особенно в последние годы, когда играла до обидного мало. После знаменитой миссис Хадсон в фильме об английском сыщике она просила называть себя «Руина Зеленая». «Я впервые сыграла старую мебель!» — говорила она, намекая на то, что в фильме у нее практически не было слов. «Человеческой роли мне, видимо, уже не дождаться, — говорила она уже о фильме «Приключения Буратино», где сыграла Тортиллу. — Вот я уже и черепахой побывала!» Кстати, в ставшей знаменитой песне «Триста лет тому назад» в первоначальном варианте был еще один куплет, который сама актриса категорически не захотела исполнять:

Прочитав этот текст, Рина Васильевна заявила: «Причем тут лапы? Нет у меня никаких лап! Это петь я не буду!» Спорить с ней никто не стал.

— Ролей было мало. Однажды к нам домой пришел режиссер Никита Михалков, — рассказывает Тамара Элиава. — Он попросил у Рины книжку с автографом. Она подписала ему мемуары, а он встал перед ней на колени и сказал: «Рина! Ты моя любимая, лучшая актриса!» На что тетя ответила:  «Так дай мне роль какую-нибудь, самую плохую».

Он встал с коленей, смеясь, обнял ее, поцеловал и поклялся в вечной любви. Рина потом шутила: «И так всю жизнь! Клянутся в любви, но не снимают!»

Своей узнаваемости артистка очень стеснялась и всегда брала с собой в дорогу газету, чтобы прикрываться ею в транспорте. Что касается внешности, очень переживала, что стала меньше ростом, ведь в молодости она была довольно высокой и подвижной девушкой. Часто, разглядывая себя в зеркале, она то ли в шутку, то ли с сожалением говорила: «Бог меня покарал долголетием». А вокруг нее все удивлялись, что великолепной актрисе до сих пор не присвоено звание народной артистки СССР.

В ответ Рина Васильевна смеялась: «Вот увидите, мне дадут его за сорок минут до смерти!»

Указ о присвоении ей звания народной артистки был подписан в десять утра 1 апреля 1991 года. Умерла актриса в этот же день в 15:45. В День смеха.

  Нельзя сказать, что Феллини с детства мечтал о кинокарьере. Все получилось как-то само собой. Гений плюс удача сделали свое дело. Но это одна версия истории. А по другой версии, существовал еще третий ингредиент успеха Федерико. И не было бы никакого великого Феллини, если бы в его жизни не появилась Джульетта Мазина.

  Мазина была на год младше своего будущего мужа. В отличие от Федерико она выросла в обеспеченной семье. У ее родителей тоже была своя история (правда, говорят, реальная в отличие от легенд семьи Феллини). Отец Джульетты, Жетано, был многообещающим виолончелистом в популярном оркестре. Он полюбил Летицию, девушку из богатой респектабельной семьи. Ее родители согласились на свадьбу с условием, что Жетано бросит виолончель. Ради Летиции он так и сделал: бывший музыкант всю жизнь проработал кассиром на фабрике минеральных удобрений. Джульетта видела, как счастливы ее родители, и мечтала о такой же беззаветной любви: ее мать и отец никогда и ни в чем не упрекнули друг друга. Возможно, потом, став взрослее, она поняла, что в любом счастье есть толика горечи. Спустя много лет ее отец попытался вернуться к виолончели, но музыка, увы, не простила измены — его время ушло...

  Воспитанием девочки занималась ее тетя Джулия, у которой было множество друзей в артистических кругах. Тетя отправила Джульетту в частную школу, где та училась вокалу, игре на фортепиано и танцам. Драму в школе не преподавали, и, между прочим, формального актерского образования Мазина так и не получила. Но она с детства участвовала в самодеятельных театральных постановках, играла в студенческом театре, когда училась на филфаке Римского университета. И к 1942 году Джульетта была известна в римском театральном мире, а кроме того, стала популярна благодаря радио, где играла в многосерийных постановках - прообразе современных телесериалов. Автором сценария одной из таких постановок был Феллини. Ему нравился голос Джульетты, нравилась она сама, и он искал с ней встреч. Сценарист пригласил актрису в ресторан. По воспоминаниям Джульетты, сперва Федерико не произвел на нее впечатления: «Дружелюбный молодой человек - и все». Но... ресторан оказался дорогим, обед хорошим, а кавалер — удивительным рассказчиком и фантазером. Через несколько недель влюбленные объявили о помолвке и Федерико переехал жить к Джульетте, в дом тети Джулии. «Она была такой маленькой и нуждалась в моей заботе. Она была невинной, доверчивой, нежной, очень хорошей. Я руководил ею. Она доверяла мне во всем - не только в сексе. До этого времени никто не зависел от меня так сильно. Я влюбился в собственное отражение в ее глазах», - вспоминал Феллини то время.

  В качестве свадебного подарка Федерико позвал Джульетту в театр. На сцене в это время был известный актер и друг Феллини, Альберто Сорди, который не смог по причине занятости присутствовать на венчании. Он взмахнул рукой, объявляя паузу, подал знак, чтоб прибавили света, и обратился к залу: «Мой дорогой друг только что женился. Не сомневаюсь, в будущем ему не раз будут устраивать овации, но давайте начнем прямо сегодня». Публика встретила молодоженов аплодисментами. Это был первый из торжественных сюрпризов, подготовленных Феллини для своей жены. Тогда Джульетта еще не знала, что лучшие - впереди: роли в фильмах «Дорога» и «Ночи Кабирии». Но все это будет позже.

  По словам Федерико, Джульетта забеременела раньше, чем ему того хотелось, но она была на седьмом небе от счастья, и поэтому он тоже радовался. Он любил ее. А потом случилась ужасная вещь. Джульетта упала с лестницы и потеряла ребенка. Она не хотела знать, кто он - мальчик или девочка. Может, боялась, что тогда он станет для нее еще реальнее? Мужу сказали, что был мальчик. Они бы назвали его Федерико...

  Джульетта очень переживала, но она всегда была стойкой. Исцелить ее боль мог только другой ребенок. И в марте 1945 года родился сын Пьер-Федерико. Судьба оказалась к ним неблагосклонна: мальчик умер, не прожив и месяца. Больше детей у Феллини и Мазины не было. «Ушедший ребенок связал нас в каком-то смысле крепче, чем сделали бы это живые дети», - написал Феллини в книге «Я вспоминаю». Они старались не говорить о потере. Было слишком больно.

  Феллини мог сутками пропадать в редакции, в гостях у друзей. А потом рассказывать супруге честно и откровенно, что среди этих друзей были и особы женского пола. А потом приглашать всех этих друзей домой. Ему была неприятна ее ревность, но еще больше ему бы не понравилось, если б она совсем не ревновала. Все должно быть в меру. Феллини много лет пытался объяснить Джульетте простую, на его взгляд, истину: мужчина по своей природе не моногамное животное. Когда он пытается подавить в себе полигамное начало, он совершает над собой насилие, и это отнимает больше энергии, чем если бы он просто уступил порыву. Он искренне недоумевал: «Женщины думают, что когда вы спите с кем-то помимо жены, то отдаете той, другой, не только свою плоть, но и душу. Но мужчины знают, что это не так. Однако как объяснить жене, что некую часть вас кто- то просто одолжил на ночь?» У Джульетты был противоположный взгляд на вещи. Однако она все это терпела. Нет, неверно: она все это воспринимала как часть своей жизни с Федерико. Это отнюдь не значит, что Мазина была тихой беззащитной овечкой, какой она часто представала на экране в фильмах мужа. Наоборот, она была очень сильной женщиной и часто поступала так, как считала нужным. Например, Феллини не выносил табачного дыма и при нем осмеливались курить разве что Мастроянни... и Джульетта. Когда муж делал ей замечания, она притворялась, что не слышит, и тянулась за новой сигаретой.

  Супруги и ссорились, и скандалили. Однажды, когда Джульетта очень рассердилась на мужа за какой-то очередной проступок, она сказала: «Давай разделим квартиру. Ты будешь жить там, а я — здесь». И принялась чертить план с тем расчетом, чтобы никто из них не мог ступить на территорию другого и имел собственный выход. «Отличная мысль, - сказал Федерико. И тут же поправился, увидев, что жена разозлилась еще пуще: — Я имею в виду — для кино. Непременно использую в фильме».

  Как-то во время съемок «Мошенничества» прошел слух, что у Джульетты роман с американским актером Ричардом Бейсхартом. Феллини сказал Джульетте, что считает это ерундой. И засмеялся. Она же с раздражением отозвалась: «Почему ты смеешься? Не веришь, что такое возможно? Неужели ты совсем не ревнуешь?» — «Конечно, нет». Она была в гневе.

  Они могли по нескольку дней не разговаривать. Но каждый из них нуждался друг в друге. Федерико была необходима эта лукавая фея: она и безусловно понимала, и умно подсказывала, и нежно направляла, и даже воплощала идеи в жизнь. Джульетте был необходим этот человек-фейерверк, который дополнял ее интровертность, который не позволял ей скучать ни минуты...

  Когда они прожили вместе уже немало лет, Мазина как-то призналась журналистам, что они с Федерико не создали того, что называют словом «семья». «У нас нет потомства, нет близких родственников. Скорее, нас можно назвать парой, союзом людей, которые остаются вместе по свободному выбору. Меня всегда спрашивают, не тяжело ли жить с гением. Я на это отвечаю, что жизнь с глупцом меня раздражала бы больше».

  Мазина сделала все, чтобы это знакомство пошло на пользу ее мужу. Она принялась регулярно приглашать Росселлини на воскресные обеды. Роберто стал если не другом семьи, то старшим товарищем. И через какое-то время он предложил Федерико занять место помощника режиссера. Феллини побродил по съемочной площадке, увидел, что такое монтажная комната, понаблюдал, как снимается кино, и понял, что это дело его жизни. И Мазина тоже поняла это. Она всю жизнь была благодарна Росселлини за участие в судьбе мужа. Сам же Феллини, кстати, об этом участии не любил вспоминать, называя Роберто просто регулировщиком, который помог ему перейти улицу.

  Мазина настойчиво вдохновляла мужа рискнуть и снять самостоятельный фильм. Им стали «Огни варьете» (1950 год), Феллини поставил эту картину вместе с Альберто Латтуадой, еще одним помощником Росселлини. Джульетта Мазина тоже участвовала в проекте как актриса (к тому моменту за ее плечами уже были две роли в кино). Она же помогала мужу разрабатывать идеи для сценария. Она и помогла найти инвесторов для картины (с помощью все того же Росселлини). Джульетта предчувствовала, что Федерико-режиссер - это так же непросто, как Федерико-муж. И действительно, Феллини относился к тем постановщикам, которые не любили долго обсуждать актерскую задачу. Что творилось в голове у режиссера, как он видел фильм — все это оставалось для исполнителей неведомым. Лишь непосредственно перед съемкой Феллини пытался кратко рассказать актерам, чего же он от них ожидает. Джульетта же, напротив, была приверженкой идей Станиславского. Ей было важно заранее понимать «сверхзадачу» героини, мотивацию ее поступков. Из-за этого на съемках между Феллини и Мазиной не раз возникали жаркие дискуссии. И тем не менее Федерико был восхищен талантом супруги.

  Общее признание Феллини и Мазина завоевали через два года, после выхода фильма «Дорога». Мазину стали активно приглашать на работу в Голливуд. А потом были «Ночи Кабирии». И все окончательно поняли, что Мазина - великая актриса. Когда же они оба настолько прославились, что стали мишенью журналистов, Федерико предупредил Джульетту: они никогда, абсолютно никогда не должны ссориться на людях. И тут же по этому поводу поспорили - бурно, по-итальянски, прямо на месте - в переполненном ресторане... А популярность порой шла им на пользу. Как-то на улице мотоциклист сорвал сумочку с плеча Джульетты и был таков. Феллини погнался за вором, но догнать мотоцикл ему, разумеется, не удалось. Полицейский сразу предупредил, что шансов найти сумку нет. Джульетта очень расстроилась - она как раз несла ювелиру в ремонт лучшие запонки мужа и свои кольца. И Мазина, и Феллини вспомнили в этот момент Кабирию, у которой в фильме дважды отнимали сумку. Но в отличие от ее героини Джульетте сумку через день анонимно вернули. С запиской: «Прости нас, Джельсомина». 

  Актерская карьера Джульетты не ограничилась фильмами ее мужа. Но лучшие ленты Феллини - это, безусловно, те, где снималась Мазина. Их таланты дополняли друг друга, так же как их характеры взаимно оттенялись. Жизнь и творчество Феллини - это яркий сюрреалистический балаган. Джульетта Мазина - это маленький трогательный грустный клоун, без которого немыслимо истинное цирковое представление.

  «Чтобы обрести веру, — откровенно говорил Феллини, — мне достаточно было взглянуть на Джульетту. Может быть, поэтому у меня никогда не возникало потребности в формальной религии. В моей жизни ее место занимала Джульетта».

  В конце 80-х у Джульетты обнаружили рак легких, но она скрыла это от мужа. Врачи настаивали, чтобы она легла в больницу. Мазина послушалась их совета лишь через несколько лет, когда самого Феллини положили в больницу (он заболел во время отпуска в Римини, на родине). Джульетта сказала мужу, что съездит в Рим по незначительным бытовым делам. А потом кто-то из друзей случайно проговорился Федерико, что навещал Джульетту в больнице. Феллини немедленно потребовал машину и поехал в Рим. Ему был предписан строгий постельный режим, он мог умереть в дороге — и отлично знал об этом, но тем не менее помчался к своей Джульетте. В Риме они лежали в соседних палатах, а в конце октября 1993 года выписались из больницы.

  Его прилюдная строгость к ней была напускной. Гений, известный в мире кинематографа крутым нравом, на пятидесятом году семейной жизни заявил, что чувствует себя воском в руках своей маленькой жены и что она по-прежнему такая же таинственная и непредсказуемая, как в день их первой встречи. А незадолго до золотой свадьбы Феллини признался: «Я слышал о предложении постоянно возобновлять брачные контракты. Каждый год супруги должны вновь произносить клятвы... Если б это предложение приняли, я каждый год вновь женился бы на Джульетте...»

  Маэстро скончался от инфаркта в октябре 1993-го, на следующий день после празднования золотой свадьбы. «Без Федерико меня нет...» - эту фразу Джульетта повторяла без конца после его похорон. Через пять месяцев ее действительно не стало. Мазину похоронили в семейном склепе на кладбище в Римини рядом с мужем и сыном. Тонино Гуэрра (драматург, автор сценария к «Амаркорду» Феллини) установил общее надгробие, на плите которого по его просьбе выбили надпись: «Теперь, Джульетта, ты можешь плакать...»

Результат этой пиратской деятельности сказался незамедлительно. Сумка для Louis Vuitton вызвала настоящий ажиотаж. Японки, большие поклонницы марки, осаждали бутики в Париже и Токио в надежде первыми приобрести новинку. Автор уже ожидал судебного разбирательства, однако ему позвонили из Лувра и предложили устроить персональную выставку. Официальное разрешение на пиратство было получено. В 21 год Ора-Ито создает кольцо для Cartier, спустя три года компания выпускает его в свет. Ему не дает покоя популярность марки Gucci. В его воображении тут же возникает образ виртуальной виллы, где собраны все предметы с вожделенным логотипом: мебель, пол, множество безделушек и даже портрет креативного директора компании Тома Форда на почетном месте. "Люди называют меня пиратом, но я в гораздо меньшей степени пират, чем большинство нового поколения дизайнеров, беззастенчиво пользующихся тем, что создано другими", — говорит Ора-Ито. Восхищаясь творениями знаменитых архитекторов прошлого, а среди его любимцев — Мис ван дер Рое и Ле Корбюзье, — он тем не менее не оставляет мечту попиратствовать и над их творениями. Хотя признается: "Когда я начал работать, я вдруг понял — все настолько идеально, что я ничего не могу с этим сделать".

    Ора-Ито приехал в Москву на открытие персональной выставки в Государственном Историческом музее. Встреча прошлого и будущего, Востока и Запада прошла успешно. "Соединение наглого бесшабашного будущего в транскрипции этого молодого французского человека и роскошного наследия прошлого, которое являет собой Исторический музей, представляет собой отличный симбиоз. Следуя залами музея, вдруг попадаешь в интересную визуальную инсталляцию, которая переносит тебя в будущее", — говорит Эвелина Хромченко, по инициативе которой и состоялся этот визит. Ора-Ито понравился выбор места для выставки. И Москва произвела на него должное впечатление: "Я непременно вернусь сюда и, возможно, открою свое представительство. Здесь есть чем заняться. В России я смогу делать вещи, которые не могу делать во Франции. По всей вероятности, я займусь архитектурой. У меня уже есть идеи. Это любовь с первого взгляда".

    К Ито пришла известность, а вместе с нею — лестные предложения о сотрудничестве. Сейчас он создает проекты для Cappellini, Swatch, Virgin, Alfa Romeo, Adidas и других, не менее почтенных компаний. Правда, свободолюбивый дизайнер не стремится связывать себя постоянными обязательствами. Но все идет ему впрок. Ведь настанет время, довольно скоро, когда его собственный брэнд перестанет быть только виртуальным. И тогда успешная работа для известных марок будет весомым аргументом в его пользу. А утомленные ожиданием поклонники смогут, наконец, приобрести вещи с логотипом Ora-lto

Курс моделирования вел Вячеслав Зайцев, что тоже сыграло свою роль. Учителя и ученика сплотило страстное увлечение живописью. Андрей тогда экспериментировал с масляной пастелью, и Вячеслав Михайлович живо интересовался этими экспериментами. Однако Шаров был не самым прилежным студентом. Годы учебы растянулись почти на десятилетие с перерывами на работу в театре, занятия живописью и службу в армии. В армии, кстати, он реализовал и свою тягу к монументальному искусству. Правда, росписи стен Красного уголка оказались его первым и последним опытом в этом жанре, о чем Андрей вспоминает с иронией, но не без удовольствия.

    Станковая живопись — другое дело. Полотна рождались одно за другим: сочные, выразительные, темпераментные. И тут опять счастливый случай — работы Шарова увидел Роман Виктюк и пригласил его оформить спектакль. "Театральный роман" развивался стремительно. Сейчас за плечами Андрея около тридцати постановок в лучших столичных театрах. В 1997 году он получил премию "Чайка" за костюмы к спектаклю "Милый друг" Театра им. Моссовета. Режиссер Андрей Житинкин, вспоминая об этой работе, с удивлением отмечает, что модельеру удалось не просто следовать режиссерскому замыслу, а в известном смысле "перетянуть одеяло на себя", превратив сценическое действие в своеобразное дефиле.

    Параллельно следуют модные проекты, экстравагантные и эпатирующие: Ассамблея неукрощенной моды в Риге, фестиваль Alta Moda в Киеве... Особое место в творчестве дизайнера занимают коллекции к Неделе Высокой моды в Москве. Андрей — ее "старожил". Он ни разу не пропустил это ежегодное мероприятие, начиная с самого первого, когда российские участники были допущены только к гала-показу. И правильно сделал. Появление на подиуме вместе с признанными творцами международной моды, возможность сравнить коллекции, проанализировать идеи и их воплощение — прекрасная школа и для начинающего дизайнера, и для сложившегося мастера. Андрей признается, что робость перед громкими именами Nina Ricci, Roberto Cavalli, Pierre Balmain ему удалось преодолеть лишь совсем недавно.

    Дебютная коллекция "Таисия", посвященная новорожденной дочери, запомнилась зрителям головокружительно-яркими анилиновыми красками, пышными юбками, как у принцессы, и смешной, задорной обувью с длинными носами. "Большие и маленькие человеческие слабости" удивили использованием прозаических столовых приборов — вилок и ложек — в качестве главных декоративных элементов одежды и обуви. А бремя славы, которую принесло автору "подмигивающее" платье, Андрей испытывает на себе до сих пор. Эта коллекция — воспоминание об участии в грандиозном, но, как часто случается, нереализованном цирковом проекте. Отсюда и преувеличенная зрелищность, и неожиданные сценические эффекты. Позднее необычные модели были представлены в Мадриде. На реакцию публики — восторженную и непосредственную — не повлияло даже присутствие членов королевских семей. Цирк любят все!

    Знакомые мотивы русских народных промыслов составили основу следующей работы Шарова. Казалось, чего проще — соорудить платье из цветастых павловопосадских платков. Этим не занимался, кажется, только ленивый. Однако мало кому удалось создать из столь благодатного материала действительно достойные вещи: слишком уж они узнаваемы и красноречивы. Шарову же — удалось! Как удалось избежать банальностей и ненужных цитат. Бейсболки из бересты, корсеты из янтаря, юбки из оренбургских платков, и апофеоз коллекции — очки из древесины яблони, груши и вишни, выполненные по уникальной технологии: без единого металлического элемента! Это напоминает древнерусских умельцев, соорудивших Кижи.

    Кругосветное путешествие по принципу "с миру по нитке" легло в основу коллекции Zoopyм. Монгольская лама, лакированная кожа страуса, шкурки пони и антилопы, уральские самоцветы, тончайшие французские и фактурные елецкие кружева соединились в экстравагантном коктейле. Но разнородные и, казалось бы, взаимоисключающие друг друга материалы не спорят между собой, а живут полноценной жизнью, радуя глаз и доставляя тактильное удовольствие тем, кому довелось носить эти блузки и юбки, пальто и жакеты.

    Бесшабашный расцвет Чикаго 30-х и 40-х годов вдохновил дизайнера на создание коллекции "Бонни&кольт". Роскошные меха, тонкой выделки кожа и изысканные ткани, конечно, в полоску. Бархат — травленый, с кружевными вставками и галстуки из норки. Мех — безусловный фаворит. Окрашенный в Италии по авторским эскизам, он переливается цветами радуги от белого до красного и желтого, придавая моделям лоск и шарм. "Я и в этот раз найду чем поразить зрителя. Просто интересно в каждой коллекции смещать акцент на что-то новое. И даже в акцентах повторяться совсем не хочется", — говорит Андрей.

    Умение удивляться обыденным вещам и удивлять своими открытиями других — неотъемлемое качество Шарова-художника. Художника в самом широком смысле слова.

    Забавно, но еще в начале девяностых это имя с трудом можно было отыскать в модных энциклопедиях. Работа выпускника Парсонской школы дизайна Тома Форда на ниве американского прет-а-порте принесла ему репутацию крепкого профессионала, но не больше.

    Шанс сделать сумасшедшую карьеру "самодовольный техасец", как называют Форда недоброжелатели, получил лишь в 1993 году, когда принял предложение взять на себя художественное руководство итальянской маркой Gucci — авторитетной, но переживавшей в тот момент не лучшие времена. Том Форд использовал свой шанс на все сто. К 2000 году он успел заработать кучу денег, сделать "гуччеманами" толпы модников по обе стороны Атлантики и получить карт-бланш на преобразования в Доме самого Ива Сен-Лорана. К большой, правда, печали последнего.

    Как полагают, судьба свела Gucci и Форда случайно. Однако репутацию "золотого мальчика", обреченного на успех в любом своем начинании, случайно не заработаешь. Если кому-то и повезло в тот судьбоносный момент, то скорее хозяевам Gucci. Поскольку не подвернись тогда Тому Форду кожевенники-итальянцы с их финансовыми проблемами и семейно-криминальными разборками, он, вероятно, с тем же успехом составил бы счастье какой-нибудь другой марки — честолюбие и упорство, помноженные на здоровый цинизм, всегда в цене.

    Но все сложилось так, как сложилось, к взаимному удовольствию обеих сторон. Надо думать, свой пропуск в рай дальновидный американец отработал сполна. Его усилиями свершилась одна из самых впечатляющих "реанимаций" в истории европейских марок. Карл Лагерфельд, десятилетием раньше призванный дать новую жизнь Дому Chanel, в одном из интервью назвал подобные миссии "пробуждением Спящей Красавицы" и высказался в том смысле, что хотя ставки в этой игре велики, они не больше, чем душевные и физические затраты модельера, оказавшегося на такой работе.

    Допускал ли Форд, что его "спящая красавица" может не проснуться, или сомнения ему уже тогда были неведомы, остается за кадром. Но уже на второй год после прихода Форда продажи Gucci резко выросли. Причем традиционные  бестселлеры — дорогие кожаные мокасины, сумки с бамбуковыми ручками, шелковые платки "Флора" — перешли скорее в разряд символов марки. Настоящим объектом желаний стали модели из линии прет-а-порте. А еще через пару лет любая вещь с заветным грифом на бирке перестала быть просто вещью, превратившись в мерило модного тщеславия.

    Разложить на составляющие формулу, предложенную Фордом для возрождения Гуччи, несложно. Но почему все это так здорово работает?

    Если во времена Диора и Шанель непременным условием успеха считались оригинальность и новаторство, то главное открытие Форда состоит в том, что стать модным гуру можно, вовсе не предлагая ничего нового. Гениальный прагматик построил свой успех на цитатах и заимствованиях, хладнокровно соединив европейскую традицию с американским напором. В коллекциях Форда бесполезно искать плоды его собственных творческих озарений. Зато здесь полным-полно великолепных находок 50-х, 60-х, 70-х годов, мастерски адаптированных к вкусам "поколения пепси".

    Формула Форда проста: чтобы хорошо продаваться, модная одежда не должна быть ни слишком красивой ("мода - это непостоянство, красота кажется таковой три-четыре месяца, а потом надоедает"), ни слишком сложной ("я предлагаю одежду, в которой людям спокойно и комфортно"). Недостаток красоты и сложности в его моделях с успехом компенсирует жесткая, откровенная сексуальность.

    Под знаменем здорового цинизма ("цинизм — одна из главных составляющих современной моды") американский дизайнер превратил в "наряды рок-звезд" корректные костюмчики 50-х а-ля Грейс Келли и Жаклин Кеннеди и "выжал все соки" из наследия покойного Хальстона, любимца 70-х и завсегдатая легендарной "Студии 54". Недрогнувшей рукой Том Форд взял у коллег-предшественников, включая ныне здравствующего Ива Сен-Лорана, все, что показалось ему достойным внимания. Он без труда адаптировал к вкусам конца 90-х и прямые платья-рубашки, и мини-комбинезоны, и блестящие платья в стиле "диско", и шорты, и обтягивающие трикотажные жакетики...

    Вряд ли триумфатора трогают упреки во вторичности. Главный экзамен его жизни пришелся на эпоху маркетинга, и по законам этой эпохи Форд вышел в круглые отличники! Его, слывущего интеллектуалом, мало интересует интеллектуальный уровень тех, кто платит большие деньги за его одежду. Весь смысл этой одежды именно в том и состоит, что ЛЮБОЙ человек за ее счет может самоутвердиться — просто самим фактом покупки!

    Злые языки называют Gucci, с ее впечатляющими продажами и заоблачным престижем, "стопроцентным маркетинговым продуктом". Что в переводе с политкорректного звучит следующим образом: "эту одежду никто бы не покупал, не будь на ней бирки Gucci". Или даже так: "тщеславным "грифоманам" под легендарной маркой можно "впарить" что угодно". Подобные заявления только на первый взгляд кажутся оскорблениями в адрес Тома Форда. На самом деле это скорее комплимент. Ведь именно креативный директор Gucci денно и нощно творит не только одежду, но и легенду вокруг нее.

    Строго говоря, тут нет ничего нового. Эксплуатация человеческих слабостей — основа основ индустрии "люкса". Еще со времен Чарльза Фредерика Ворта модники согревают именной одеждой не тела, а собственное тщеславие. Другое дело, что раньше громкое имя марки все-таки оправдывалось качеством товара. Теперь же все определяется скорее качеством (и количеством!) рекламы.

    Что поделаешь, от прежних модных времен эпоха маркетинга тем и отличается, что в мире слишком много модельеров, слишком много марок и слишком много модных вещей, которые к тому же слишком мало отличаются друг от друга в том, что скучно называется "потребительскими качествами". В условиях подобного изобилия мы платим не за товар, а за свое ПРЕДСТАВЛЕНИЕ о нем. И в искусстве создать это ПРЕДСТАВЛЕНИЕ с Томом Фордом в современной моде могут сравниться разве что его вечные коллеги-соперники из Prada.

    Но помимо огромных рекламных бюджетов американский идеолог Gucci, в отличие от супружеского дуэта Миучча—Бертелли, эксплуатирует еще и собственную внешность! Пока полураздетые герои рекламных компаний Gucci по воле Форда без устали предаются пороку на страницах глянцевых журналов, сам он так же без устали томно улыбается тщательно отобранным интервьюерам. Раз и навсегда "поставив" на сексуальность, Форд обдуманно добавляет ее не только в каждое дефиле, в каждую имиджевую съемку, но и в каждое собственное появление на публике. Сладко тающие в его присутствии модные редактрисы признаются, что Форд способен очаровать кого угодно. Всегда в черном, всегда в полурасстегнутой на груди рубашке, всегда в неслучайной компании и в неслучайных местах, он ухитряется быть медиативным и таинственным одновременно, культивируя образ безусловной и обольстительной знаменитости. "Что может быть лучше для марки, чем дизайнер с репутацией поп-звезды?" — риторически вопрошает автор одной из публикаций о Томе Форде.

    Когда-то Рой Хальстон, цитатами из которого заполнены коллекции сегодняшней Gucci, заработал репутацию "первого модельера эпохи СМИ", позируя светским хроникерам то с одной, то с другой "звездной" клиенткой. Милые, детские шалости! Теперь, когда дружбой с голливудскими звездами никого не удивишь, Том Форд предпочитает козырять парадоксальными связями с фигурами вроде афганского лидера Хамида Корзая.

    Очередным впечатляющим мазком к живописному образу дизайнера Тома Форда стало его назначение креативным директором марки Yves Saint Laurent Rive Gauche. СМИ не слишком акцентируют внимание на коммерческом смысле этого события (линия прет-а-порте вместе с духами и косметикой досталась Gucci в результате сложной финансовой сделки), предпочитая подавать его как символ необратимых перемен в мировой индустрии моды.

    В самом деле, с Сен-Лораном, кажется, из моды уходит все, что было в ней импульсивного, трогательного и высокого, уступая место расчету, эффектности и хладнокровию, так присущим победительному Форду. Обязательные в подобных ситуациях публичные заявления о преемственности, верности принципам марки и личном уважении к изгнанному мэтру никого не могут обмануть. Форд молится совсем другим богам, и именно этим он ценен для своих работодателей.

    В первой же коллекции нового креативного директора "дневных красавиц", вечно радовавших глаз в сенлорановских дефиле, заменили полуодетые агрессивные лолиты в черном. Парфюмерную копилку марки тотчас же пополнил аромат с программным названием NU, а на рекламе судьбоносного "Опиума" красуется обнаженная Софи Далл.

    Не сомневайтесь: Форд знает, что делает. И пока теоретики моды оплакивают эпоху невинности, мировые продажи Yves Saint Laurent растут как на дрожжах. А разве рачительный наследник не должен приумножать доставшиеся ему капиталы?

  Еву отправили в школу при монастыре, где ее научили любить классические немецкие «три К» - киндер, кюхе, кирхе - детей, кухню и церковь. При этом деспотичный отец считал, что нормальная девушка должна знать азы рисования и музыки, но Ева в свободное время больше увлекалась спортом. Что было вполне обычно для двадцатых годов, когда впервые со времен античности стал возрождаться культ здорового тела. Даже мать Евы увлекалась лыжами и была мастером спорта. И сама Ева любила активный отдых. Но в меру, без фанатизма. Она вообще ко всему относилась ровно, считая, что жизнь — достаточно скучная штука, особенно если в ней нет прекрасного принца. Ева ждала, что однажды в ее жизни появится мужчина мечты, которого надеялись встретить все ее сверстницы во все времена.

  Ева окончила школу, поступила в лицей в своем родном Мюнхене, где опять же ничем не выделялась среди соучениц. В меру прилежная, в меру старательная. Веселая, но не буйная. Общительная, но не навязчивая. Политические бури начала двадцатых годов она не почувствовала на себе в силу возраста, а потому никакой заинтересованности в социальных проблемах современности не проявляла. Она ходила с подружками в кино, читала любовные романы и журналы про звезд. Любила порассуждать на досуге о том, как было бы хорошо найти свое счастье в жизни в лице любящего доброго мужчины, с которым можно было бы построить дом, вырастить детей, путешествовать по миру. С одной стороны, Ева мечтала о домашнем уюте, с другой — завидовала гламурным персонажам журнальных статей. Но ничего не делала для того, чтобы в ее жизни произошли какие-нибудь перемены.

  Родители отправили Еву в Институт английских девиц, где девушки получали классическое британское образование. Выпускницы института высоко котировались и как секретари, и как невесты. В отличие от многих подруг Ева не проявила активности ни на одном из этих фронтов и, отучившись, вернулась в родительский дом. А там все то же - ссоры между родителями, тотальный контроль над уже взрослыми людьми. Но не стоит сравнивать Еву с несчастными страдалицами из романов Диккенса: она довольно спокойно сносила отцовскую тиранию. Тем более что он и сам с радостью пристроил бы дочку куда-нибудь в надежные руки — мужу или работодателю.

  Именно здесь, в ателье, произошло событие, предопределившее всю оставшуюся жизнь Евы. Шестнадцать из отмеренных ей тридцати трех лет. В письме, написанном девушкой старшей сестре, она рассказала, как стояла на стремянке, разбирая фотографии, когда заметила, что некий незнакомец, беседовавший с Гофманом на диване в углу студии, не сводил взгляда с ее ног. Хозяин представил Еве этого человека как господина Вольфа. Девушка уверяла сестру, что не знала в тот момент, кто это такой. Историки недоумевают, как Ева могла не догадаться, кто перед ней, ведь его лицо было ей знакомо по многочисленным фотографиям, сделанным Гофманом на съездах партии, в которой он состоял. Партия эта называлась национал-социалистической, а «господин Вольф» - это была партийная кличка Адольфа Гитлера. Как могла девушка не узнать одного из самых известных и скандальных политиков Германии!

  Впрочем, полная индифферентность Евы в актуальных социальных вопросах вполне может объяснить, почему она решила, будто перед ней просто «господин в возрасте со смешными усиками и большой фетровой шляпой в руках». Сам «Вольф» ножки фрейлейн Евы оценил, но виду не подал. Как потом вспоминал Гофман, «она была привлекательной малышкой, в которой, несмотря на незначительный и глуповатый вид, а может быть, благодаря этому виду он нашел отдохновение, какого искал. Но ни голосом, ни видом, ни жестом он не продемонстрировал глубокого интереса к ней».

  Чем Гитлер изначально привлек Еву, до конца непонятно. Может быть, ей было приятно, что на нее обратил внимание известный человек. А может быть, действительно Адольф обладал неким животным магнетизмом. Недаром, по слухам, во время его публичных выступлений дамы теряли контроль над мочевым пузырем, а некоторые даже испытывали оргазм.

  Но в отношениях с Евой все развивалось совсем не так бурно. Гитлер стал приглашать ее в кино, на прогулки в парк, он дарил ей книги своего любимого Карла Мая (Адольф обожал читать «про индейцев», и Ева полюбила вестерны).

  Ни о какой физической близости тогда и речи не шло. Впрочем, многие исследователи вообще сомневаются, была ли какая-либо сексуальная связь между Адольфом и Евой, по крайней мере, в традиционном смысле. Да, смотреть на щеголявшую в замшевом белье девушку фюрер любил. А вот дальше этого дело, похоже, не заходило. Впрочем, частная жизнь Гитлера не до конца изучена, но от этого не менее омерзительна. Известно, что в его жизни была одна женщина, по отношению к которой он совершенно точно испытывал эмоции, которые можно назвать любовью. Это была его племянница (дочь сводной сестры) Гели Раубаль. Ей Гитлер покровительствовал, с ней появлялся в обществе, к ней приходил по вечерам в специально снятый для Гели дом.

  В 1931 году Гели Раубаль была найдена мертвой в собственной квартире. До конца неизвестно, было ли это самоубийство, но в любом случае с этого момента отношения Гитлера и Евы вступили в новую фазу. То есть это Ева решила для себя, что теперь ничто и никто не мешает ей обожать любимого Адольфа. Он же по-прежнему относился к ней странно: мог благосклонно отвечать на ласки, а мог быть отстраненно-холодным. Мог несколько вечеров подряд проводить с Евой, а мог месяцами не видеться с ней, хотя находился в Мюнхене.

  Семья девушки прекрасно понимала, с кем она связалась, но отец Евы занял крайне удобную для себя позицию. Он не скрывал своего неудовольствия по поводу того, что его дочь, все еще проживавшая в его доме, стала содержанкой нацистского вождя, но встречаться им не запрещал. Впрочем, с начала тридцатых годов перечить воле Гитлера было бы безумием, таким влиянием он обладал. Ну а уж когда он стал рейхсканцлером Германии — какие уж тут возражения. В начале сороковых родные Евы переехали в резиденцию Гитлера, где и прожили до самого конца войны, стараясь как можно меньше попадаться на глаза фюреру.

  Гитлер подарил ей дом, который Ева обставила в своем вкусе, по свидетельству знакомых, достаточно пошлом. Браун обожала наряды. Ее гардероб представлял собой коллекцию лучших образцов тогдашней моды. Причем Ева составляла каталог: где была куплена вещь, за сколько, когда и при каких обстоятельствах. Потому что все эти вещи были подарены Адольфом и напоминали о нем. Она стала посещать собрания нацистов, но не потому, что заинтересовалась их идеями, и даже не со скуки. Ей просто хотелось проводить как можно больше времени с Адольфом. Лекарство от скуки у Евы было другое - любительские фильмы, которые она ставила с самой собой в главной роли, а затем показывала Гитлеру. И фотография, которой девушка увлеклась не на шутку, так, что сделанные ею снимки представляют собой уникальную хронику предвоенной жизни нацистской верхушки.

  Фюрер назначил ее личным секретарем, что объясняло присутствие Евы на всевозможных официальных приемах. Но при этом Адольф на людях был с ней холоден и даже мог себе позволить открыто порассуждать о невозможности их брака. Ева плакала, но для нее эти обиды были по-прежнему частью некоего придуманного романа. Значит, так надо. Значит, такова ее женская доля. Все равно он — самый любимый и самый желанный.

  В 1938 году Гитлер пишет завещание, в котором первой в числе наследников упоминает Еву. Она ничего не знает об этом. Для нее свидетельством того, что Адольфу она небезразлична, является то, что они начинают жить в одном доме. Да, и Еве наконец-то дарят двух скотчтерьеров: она много лет упрашивала любимого разрешить ей завести собачку.

  Во время важных встреч, происходивших в доме Гитлера, Еву отсылали прочь, чтобы она не вмешивалась. Да она и не собиралась. Ева до такой степени не интересовалась политикой, что в это никак не могут поверить историки. Нацисты уничтожали евреев и цыган, сжигали книги и маршировали по Европе, но Еву война волновала только с точки зрения безопасности ее любимого: «Если с ним что-то случится, я умру!» После неудавшегося покушения на Гитлера в июле 1944 года Браун писала Адольфу: «Я вне себя. Я умираю от страха, я близка к безумию. Здесь прекрасная погода, все кажется таким мирным, что мне стыдно... Ты знаешь, я тебе говорила, что, если с тобой что-то случится, я умру. С нашей первой встречи я поклялась себе повсюду следовать за тобою, также и в смерти. Ты знаешь, что я живу для твоей любви». Действительно, Ева вела себя так, как должны были бы действовать жены истинных арийцев. При этом Браун по-прежнему обладала непонятным для многих статусом: уже не просто любовница, но явно и не спутница жизни. Немцы и не подозревали, что у их вождя есть Ева. Иностранные шпионы узнали о ее существовании только после начала Второй мировой войны. Но все это было неважно. Главное, что сама Ева считала себя обязанной сохранять безусловную преданность Гитлеру в любых обстоятельствах. 

  Как бы там ни было, Ева Браун понимала, что наконец- то она действительно нужна Гитлеру, что она стала его последней опорой и единственной спутницей. «Я счастлива, что могу быть так близко к нему», — говорила Ева, отказываясь покидать бункер даже ради прогулки. Адольф был полон решимости остаться в своем логове до конца. Ева сочла для себя естественным разделить его судьбу.

  28 апреля 1945 года Ева стала женой Адольфа Гитлера. Свершилось то, чего Ева ждала шестнадцать лет. Никакого трагизма ситуации Браун не чувствовала. Наоборот, она искренне принимала поздравления, как делает это всякая новобрачная. Наутро Гитлер составил последнее завещание, в котором указал, что Ева «идет по своему желанию как моя супруга со мною на смерть». Адольф принял последнюю жертву от той, которая обожала его все эти годы. 30 апреля супруги покончили с собой, отказавшись бежать из бункера. Красивый придуманный Евой Браун роман ее жизни обрел роковой финал. И для Адольфа Гитлера жизнь обрела законченность. Когда-то он сказал своему приятелю: «О характере мужчины можно судить по двум признакам: по женщине, на которой он женится, и по тому, как он умирает». Один из соратников Гитлера, архитектор Альберт Шпеер, писал: «Ева Браун окажется большим разочарованием для историков». Да, на фоне других спутниц тиранов Ева выглядит уникальной по своей простоте пустышкой. Единственное, что наполняло ее, была любовь. И потому она все же вошла в историю как девушка, любившая Зверя.

Получать уведомления только о тех ответах в этом обсуждении, которые адресованы лично вам.

Теги: икона, бумажная, гора, я, ру, александр, стивенс, октябрь,