храм Корейша Иван Яковлевич

Домашняя | Галерея | храм | 1108

храм Корейша Иван Яковлевич

Точных данных о месте рождения Ивана Яковлевича Корейши не имеется. Известно, что он родился в семье

Большинство биографов Корейши, за исключением автора «Жития блаженного Иоанна Яковлевича Корейши, черкизовского Христа ради юродивого» Р. А. Наумова, сходятся в том, что Иван Яковлевич не ограничился обучением в семинарии и поступил в

Так или иначе, но после окончания семинарии Корейша, отказавшись принять сан священника, несколько лет преподаёт (по утверждению «

Таким образом, 7 мая 1806 года, ни с кем не попрощавшись, без вещей и без денег Иван Яковлевич покидает духовное училище и отправляется из Поречья паломником в

Вернувшись исцелённым к себе на постоялую квартиру, он говорит своей хозяйке: «Да! Ныне несли меня на руках и в церкви усадили, а через пятьдесят три года опять понесут и уж уложат в церкви». По мнению биографов, это было первое его

Поселившись в Ниловой пустыни, Корейша стал свидетелем распри между монахами из-за распределения пожертвований монастырю. Братия во главе с

По возвращении домой Корейша за неимением средств к существованию вынужден вернуться к преподаванию. Работа в местном училище тяготит его. В конце концов, он навсегда оставляет это занятие и поселяется в заброшенной бане на огородах, где находит себе пропитание и обретает желанное уединение.

Необычный поступок Корейши вызвал любопытство многих смоленских жителей. Городская молва быстро наделила его репутацией юродивого и блаженного, к нему начал стекаться народ, кто в поисках духовного наставления, кто из желания узнать свою судьбу, а кто и из праздного интереса. В результате добровольное отшельничество обернулось для Корейши обременительным для него «паломничеством» сограждан. Сначала он терпеливо принимал всех приходящих к нему за советом и духовным напутствием, но поскольку большую часть обращавшихся к нему обывателей интересовала не духовная премудрость, а суетные бытовые вопросы, над дверями отшельника появилась надпись о том, что тот принимает к себе не всех входящих, а всех вползающих к нему на четвереньках

В это же время за Корейшей начали замечать и другие странные поступки: «безумные» выкрики, ни на чём не основанные обвинения им в краже, бессмысленное бормотание и т. д. Но не все земляки Корейши поверили в его

По другой легенде, затворник жил не в шалаше, который соорудил себе сам, а в лесной избушке, которую ему построили крестьяне, нашедшие его случайно в лесу ковыряющим палкой землю

Согласно ещё одной версии, живя в Смоленске, юродивый ночевал либо в церковной сторожке, либо на церковной

Среди других особенностей ясновидящего называли также способность угадывать дом, который посетила смерть. Не извещаемый никем прорицатель приходил неожиданно в такую семью, читал заупокойные молитвы и после также внезапно уходил, не беря себе никакой мзды. Таким образом, само таинственное появление провидца истолковывалось многими как предвещание знаменательных событий свыше

Наступила зима 1811 года. В очередной раз крестьяне, приносившие хлеб юродивому чудотворцу, напомнили ему о том, что тот одевается не по погоде, на что в ответ услышали: «Подождите год-годик, и жарко будет, и мёрзнуть станете». В

Существуют две легенды о том, как Иван Яковлевич Корейша был признан помешанным. Каждая из них бытует в нескольких вариантах. Ещё накануне войны 1812 года

Ответ Корейши, отличаясь в деталях, был отрицательным. Бедной вдове он сказал следующее о богатом женихе-чиновнике: «Не верьте ему! Какое венчание? Он женат, и у него двое детей дома!» Ответ помещику гласил: «Дурно с арестантом в Сибири — вор вором и будет». Ответ невесте: «Разбойники! Воры! Бей! Бей!»

Дальнейшее развитие событий происходило следующим образом (не исключено, что речь идёт о разных

Затем влюбчивый сановник прибег к своему служебному положению инспектора и подал прошение о том, что в инспектируемом им губернском Смоленске обнаружен буйный помешанный, представляющий опасность для местного гражданского населения, за действиями которого не осуществляется необходимого контроля, а безумные речи самозванного оракула вселяют смуту среди необразованных обывателей, вводя их в искушение и

В вариантах предания с военным дело заканчивается жалобой от обиженного жениха смоленскому губернатору, переломом ног Корейши и отправкой его в сумасшедший дом. Несостоявшийся жених впоследствии, по предсказанию юродивого, оказывается вором, а несостоявшаяся невеста покидает мир, уйдя в монастырь, где становится

В варианте офицера-жениха и отца-помещика существуют важные уточнения. Там тоже не обошлось без увечья Корейше от военного, но добавляется, что пророческое предсказание сбылось уже после кампании 1812 года, а покалечивший его офицер поплатился, в конце концов, судом за растрату казённых денег (он был полковым казначеем) и ссылкой на

Существует и более достоверная версия водворения Ивана Яковлевича Корейши в больницу

Пребывание юродивого в тюрьме вызвало недовольство горожан, поскольку уже в то время он пользовался любовью, уважением и предметом своеобразной гордости смолян. Иван Яковлевич был доставлен в Смоленское губернское управление для освидетельствования. На вопросы чиновников он отвечал в своей только ему присущей манере, то есть несколько уклончиво, порой невнятно, аллегорично, о себе рассказывая в третьем лице. Чиновникам этого было вполне достаточно, чтобы признать его невменяемым и на основании Указа Смоленского губернского правления от 4 (17) февраля 1813 года направить в городскую больницу Смоленска, ту самую, где по преданию он уже находился за полгода до этого с переломом ног.

Данный Указ категорически предписывал исключить контакты больного с посетителями, однако все меры властей привели к обратному результату, увеличив сочувствие к «пострадавшему за правду» блаженному. Желающие навестить городского чудотворца находили любой способ, чтобы проникнуть в больницу. Репутация неустрашимого мученика, пророка, обличителя мздоимцев и казнокрадов только увеличивалась день ото дня. Ропот негодования против действия властей, массовые подкупы больничного персонала с целью допуска к опальному юродивому привели к тому, что в июне 1815 года Смоленское губернское правление вынуждено было отменить Указ о недопуске посетителей к Корейше. «Проблема Корейши» на несколько лет становится одной из ключевых для губернских властей. Держать Корейшу в обычной больнице более не представлялось возможным, а специализированной психиатрической лечебницы в маленьком провинциальном Смоленске не существовало. Слухи о необыкновенном юродивом уже давно донеслись до столицы, откуда начали поступать запросы на действия местных чиновников.

Смоленским властям не оставалось ничего другого, как найти способ избавиться от ненавистного больного. С этой целью в октябре 1816 года смоленский гражданский губернатор обратился с отношением к московскому военному

Вот как несколько меланхолично, но не без своеобразного юмора и поэзии описывает в третьем лице своё скорбное путешествие из Смоленска в

Весь остаток своей жизни, почти сорок четыре года, провёл Корейша в стенах лечебного учреждения, которое в разные годы называлось

Лечения как такового в этом «сумасшедшем доме» не осуществлялось, а если и осуществлялось, то своими методами, которые оставил в своих описаниях главный врач больницы доктор Кибальтиц (Кибальчич), оно вселяло в несчастных ещё больший страх:

По мнению историков Преображенской больницы, в первые годы своего существования (доллхауз существовал с 1792 года, а в своём новом здании с 1808 года) заведение представляло собой самую горькую и безотрадную картину русской неурядицы. Это было что-то среднее между безобразной тюрьмой и грязной ночлежкой. В этих условиях там были вынуждены содержаться больные, полураздетые и полуголодные. Буйные больные приковывались цепями к столбам и в таком положении оставались по нескольку месяцев. Печи не топились, разбитые стёкла заклеивались бумагой, спали вповалку на грязных подстилках в палатах, коридорах и на лестницах, тюфяков не было. Продовольствие доставлялось на пожертвования местного купечества и в значительной мере оседало у персонала

Прежний Указ Смоленского губернского правления о запрещении посещения юродивого вдруг снова обрёл прежнюю силу, поэтому Корейша содержался изолированно от остальных больных, но особого «помешательства» не проявлял, если таковым не считать желание самоизнурения, которое, по словам смотрителя Боголюбова и священника Екатерининского Богадельного дома, проявлялось в ежедневном разбивании молотком камней и стекла, доставлявшихся в лечебницу по его просьбе, — таким образом он якобы изгонял бесов, въявь «сокрушая» людские пороки. Спать Иван Яковлевич сразу же привык на голом полу и ничем не укрываясь (наблюдения о поведении юродивого в Смоленской больнице биографам неизвестны). Любопытную манеру принятия им пищи отмечают многие очевидцы: приносимую ему на завтрак, обед, ужин еду он смешивал в виде месива и в таком виде ел сам и угощал ею окружающих

Не замедлили себя ждать и другие необъяснимые происшествия со смоленским чудаком. На третий день после поступления Корейши в лечебницу смотритель Боголюбов намеревался спросить Ивана Яковлевича о своей больной дочери, но тот упредил его с вопросом: «Ох, больно, жалко! Ох, корь, корь — три дня помечется, повысыпит — на третий день здоровье». Диагноз

При Саблере больница преобразилась. Изучив состояние дел в лечебнице, главный врач распоряжается перевести пациентов из подвала наверх, обновляется медперсонал, в 1832 году начинается

Видя феноменальную популярность Корейши и отдавая себе отчёт в тщетности попыток ограничить доступ к нему, Саблер решает узаконить свободные посещения юродивого. С этой целью он обращается с ходатайством к генерал-губернатору Дмитрию Владимировичу Голицыну и в 1833 году такое разрешение получает. В этом году было официально утверждено новое положение о Доллхаузе. Согласно этому положению в больнице был разрешён платный доступ посторонних посетителей к Ивану Яковлевичу Корейше, цена устанавливалась двадцать копеек серебром. Вырученные средства (а их было собрано за всё время нахождения в больнице Ивана Яковлевича несколько тысяч рублей) направлялись на благоустройство больницы (музыкальные инструменты и даже

Сделавшись теперь уже московской достопримечательностью, юродивый попросил, чтобы с малоимущих посетителей денег не брали совсем, наоборот, он делился с ними приношениями богатых. Состоятельным визитёрам, желавшим жертвовать лично ему, Корейша показывал на общую больничную кружку, демонстрируя тем самым своё бескорыстие и нетребовательность

Его нетребовательность к себе граничила с полной нечистоплотностью. Палата, где находился больной, была необыкновенно грязная, при этом, по настоянию Ивана Яковлевича, она почти никогда не убиралась, а нечистотам юродивого находилось самое разнообразное применение

В этом же описании Корейша предстаёт плешивым, с остатками курчавых волос вокруг лысины. Напротив его лежанки располагался диван для посетителей. У дверей, перед входом в палату, стояла кружка для пожертвований больнице. Общение с посетителями происходило либо обменом записками, либо обычными репликами, но в любом случае вопрошающий не был застрахован от невнятного, «тёмного» ответа, гости зачастую слышали глухое, бессвязное бормотание или просто ответ невпопад. Биографы рассказывают, что юродивый мог порой грубо издеваться над своими гостями: молодых девушек посадить к себе на колени, а пожилым женщинам говорить скабрезности, заворачивать им платья, облить или обмазать их, кидался всем, что попадалось под руку, или наоборот заставлял посетителей убирать за собой, а то и просто вываливал еду гостю на голову. Заезжий доктор был крайне удивлён увиденным: «Странно, что такой грязный человек, вызывающий омерзение, был объектом поклонения». Но посетительниц Корейшы не смущала подобная экстравагантность, наоборот, всё происходящее они понимали по-другому, пытаясь отыскать в эксцентрических выходках блаженного подлинный аллегорический смысл

И. Г. Прыжов упоминает также о том, что юродивому не была запрещена за обедом и ужином водка. Под старость, когда прорицатель не мог уже самостоятельно писать записки своим посетителям, это за него делал специально приставленный к нему богадельный дьякон, который в то же время собирал материалы для будущего жития блаженного

В то же время биограф Корейши А. Ф. Киреев свидетельствует о том, что юродивый не был лишён юмора, примеры которого он приводит в своей книге

Ежедневно блаженного посещали до 60 посетителей («Новый энциклопедический словарь Брокгауза» называет цифру в 100 человек), преимущественно женщины, монотонное пророчествование о женихах, младенцах, болезнях, покражах и природных катаклизмах утомляло провидца. Поэтому, будучи уже глубоким стариком, не представлявшим никакой опасности для окружающих, Корейша по просьбе своей племянницы диаконицы Марии обратился с ходатайством о собственном освобождении из больницы. Быть может, он и сам не рассчитывал на положительный ответ, но когда разрешение было получено, Иван Яковлевич категорично заявил: «Никуда идти не хочу, а тем более в ад»,

Под конец жизни известность Корейши стала общероссийской, о нём писали газеты и журналы, на поклонение «московскому пророку» приезжали со всех концов страны

За несколько дней до смерти он простудился и сильно кашлял (по другой информации, Иван Яковлевич умер от

Однако тела старца не могли похоронить пять дней, поскольку сразу несколько обителей претендовали на право похоронить его у себя. Предлагалось похоронить блаженного или на родине в Смоленске, или в

По мнению ряда источников, похороны юродивого походили на безумие суеверной толпы. Провожать Ивана Яковлевича явилось едва ли не половина Москвы, пришли все такие же «сирые и убогие», как и сам Корейша, нищие, бродяги, пьяницы, кликуши, странники и прочий

После того, как Ивана Яковлевича отпели, толпа вернулась вновь к Преображенской больнице и выбрала себе вместо Корейши другого юродивого, который охотно принял на себя эту роль

Корейша был популярен не только в среде мещанства и архаичного по своим взглядам

А. Ф. Киреев в своей книге о Корейше также приводит несколько примеров приписываемых юродивому чудес: Иван Яковлевич предсказал Кирееву имя его будущей жены, излечил его от холеры, его отцу предугадал прибыль в размере 1800 рублей, предсказал скорую смерть слуги Киреевых Артёма и т. п. Один человек, по рассказу Киреева, решил предпринять грандиозное строительство и пришёл к провидцу спросить, сколько ему нужно приобрести земли, на что юродивый ответил: не больше трёх аршин. Вскоре этот человек умирает

Другой автор приводит примеры ясновидения, приписываемого блаженному. Приезжает к юродивому богатая дама и спрашивает, когда ждать ей мужа. В ответ Корейша прослезился, на что дама рассердилась, а юродивый спросил её: «Вдовица! Вдовица! Почему в цветном, а не в чёрном?» Приехав домой, дама находит письмо, извещавшее её о том, что муж её умер от

В другом случае некий господин Волхов (Волохов) решил испытать ясновидческие способности юродивого и спросил его, не будучи женат, когда его жена вернётся из столицы. Иван Яковлевич ответил этому экспериментатору, что тот вовсе не женат, но в ближайшее время будет женатым. Затем он описал его будущую жизнь на несколько десятков лет вперёд, причём сделал это на греческом языке и по-латыни, по-русски добавив: «Живи как живешь, трудись как трудился, и хорошо тебе будет». Разговор этот случился в 1821 году. Волхов был удивлён указанием на его холостое положение, а прочему не придал значения. Спустя десять лет Волхов стал явственно убеждаться в правоте Корейши и стал засыпать его записками с вопросами. Только в 1846 году прорицатель написал Волхову, что ответит лишь лично ему. Пришедший в больницу Волхов подошёл к двери юродивого и собирался её открыть, как услышал голос из-за закрытой двери палаты: «Вот двадцать пять лет не видались и увидимся опять». Когда Волхов открыл дверь, Корейша воскликнул: «Двадцать пять лет мы с тобой не видались, дедушка». Он подробно рассказал Волхову события, которые произошли с тем за истекшие двадцать пять лет.

Известно множество случаев исцелений, связываемых с медицинскими способностями Корейши или с препаратами, получившими его «освящение». Игуменье

В этом эпизоде интересно то, что в переработанном виде он вошёл в роман

Арсений Андреевич спросил юродивого, чем тот болен, на что получил ответ: «Пыжусь всё… Надуваюсь… Лопнуть собираюсь…» Когда посрамлённый генерал-губернатор Москвы покидал палату больного, юродивый ещё напоследок закудахтал по-петушиному и с вызовом крикнул: «Фу ты! Ну ты! Прочь поди!». В своём положении безумного Иван Яковлевич уже не ожидал никаких репрессий со стороны власти, как было ранее в Смоленске

Сдержанная манера повествования Толстого передала общераспространённую характеристику юродивого в диалектическом противоречии «будто бы сумасшедший, а действительно — замечательный человек». В. И. Мельник предполагает, что Толстой при написании эпизодов с Корейшей пользовался не собственными наблюдениями, а рассказами о юродивом многочисленных посетителей

У Островского, как и у многих его современников, очевидно негативное отношение не столько к самому Корейше, сколько к его почитателям. Это же самое относится к персонажам

Вторым источником для написания образа Семёна Яковлевича комментаторы Достоевского указывают (со ссылкой на слова

Среди героев Достоевского немало персонажей имеют черты блаженных и юродивых. В лице Семёна Яковлевича эти черты сгущены до предела и окарикатурены. Юродство гротескно вывернуто наизнанку. По сути дела, перед читателем предстаёт не юродивый, а шарлатан, здравый человек, играющий на доверчивости своих поклонников. Поступки Семёна Яковлевича не содержат в себе никакой внутренней последовательности, нарочито бессмысленны: то он милует бедных, то гонит их и милует богатых, то опять наоборот. Но в любом случае предпочтение одного посетителя другому никак не соотносится с их внутренними свойствами. Это именно игра в сумасшествие. Здравость и практичность «юродивого» проявляется в авторской характеристике «проживает на покое, в довольстве и холе». По мнению В. И. Мельника, Достоевским в лице Семёна Яковлевича создаётся ещё один вариант Фомы Опискина

Под стать юродивому и толпа, жадная до зрелищ и развлечений от повседневной скуки, готовая ради этого развлечения сама себя обманывать. Истинной веры здесь нет. Заканчивается эта увлекательная экспедиция, в которой принимали участие и главные герои произведения Николай Ставрогин, Пётр Верховенский, Лизавета Николаевна, тем, что одна из наиболее скучающих дам «визгливо вопрошала» юродивого:

Балаган вместо кельи святого старца, шутовской аттракцион взамен Христовой любви — таким видятся Достоевскому ухищрения юродства многочисленных современных ему блаженных. При всём несходстве идеологических, религиозных взглядов Достоевского и Прыжова подобная трактовка явления Корейши объединяла двух людей. Прыжов был младше Достоевского на шесть лет. Отец Прыжова работал писарем и швейцаром в

Таким образом, в 1860-е гг. формируется литературная модель Ивана Яковлевича, которая несколько отделяется от своего прототипа и продолжает существовать самостоятельно. В соответствии с этой моделью построен образ Ивана Яковлевича у

В. И. Мельник пишет: «Родители обеих дочерей как люди обытовлённые, обрядоверцы „прилегают“ Ивану Яковлевичу не в духовных, а в житейских своих нуждах». Соль рассказа в том, что дарование юродивого старца слепо и подвержено обычным человеческим «маленьким ошибкам», а значит, не содержит в себе ничего по-настоящему святого. Комическая неразбериха или

«Может ли светский писатель вполне адекватно передать облик духовного человека, написать своеобразную икону, не художественный, а духовный образ?», — ставит вопрос В. И. Мельник. Одним из тех посетителей Ивана Яковлевича, кто мог бы духовно

Писатель, переживавший тяжелейший в своей жизни творческий кризис, решал судьбу почти готовой рукописи второй части «

Имя юродивого вошло в литературный и публицистический обиход и широко использовалось в качестве синонима либо шарлатанства, либо невменяемости. При этом, согласно специальному анализу стиля художественных и публицистических работ о Корейше, выяснилось, что художественные тексты лучше отражают особенности восприятия юродства Ивана Яковлевича, нежели публицистические

При подготовке своей книги «Житие Ивана Яковлевича» И. Г. Прыжов обратился к одной из почитательниц ясновидящего с просьбой предоставить ему подлинные образцы записок Корейши для публикации их в своей книге. Не известно, знала ли эта дама о направленности будущей книги, известно только со слов самого Прыжова, что он взял на себя обязательство перед ней (она была выпускницей

Первая записка хозяйки переписки содержала вопрос: «Женится ли Х?». Ответ на эту записку юродивого: «Без працы не бенды кололацы». Прыжов пометил записку латинским восклицанием

Как следует из дальнейших пояснений Каткова, смысл польской поговорки и образованность Корейши ему были ясны, но найденный полемический приём против Чернышевского оказался настолько удачен, что даже в таком виде слово «кололацы» надолго стало синонимом ерунды, бессмысленного мудрствования, уделом лишь «преображенского оракула» да доморощенного «властителя дум» из «Современника» (каким представлялся Каткову Чернышевский), способного привлечь к себе лишь «толпу раболепных поклонников», как привлекает их «жёлтый дом в Преображенском».

Пространные статьи Чернышевского с изложением его философских, экономических и социально-политических взглядов раздражали не одного Каткова. «Русский вестник» поддержала консервативная петербургская газета «Северная пчела». По её мнению, Чернышевский и Корейша — «одного поля ягоды»; «Иван Яковлевич писал кололацы, а г. Чернышевского статья в „Современнике“ тоже „кололацы“ в своем роде»

Василий Курочкин поместил примечание: «Кололацы — известное выражение московского пророка Ивана Яковлевича Корейши, усвоенное после его смерти М. Н. Катковым, выражение, вероятно, заключающее в себе глубокий смысл, к сожалению, не понятный поморным сочинителям». Сам юродивый не имел никакого отношения к шумным политическим баталиям вокруг его имени и, вероятнее всего, ничего о них не знал. По указанию В. И. Мельника, к концу 60-х годов «кололацы» стало забываться и постепенно исчезать из журнальной полемики

Слово «кололацы» было использовано Достоевским в черновиках к роману «Бесы» как характеристика деятельности Петра Верховенского: «Так вы думаете, что общее дело всё равно что кололацы? — Я думаю, что в том виде, в котором оно представляется, — кололацы»; «у него откровенные кололацы, а у вас те же кололацы, но вы думаете, что величайшая мудрость»

Биографы Корейши по-разному истолковывают невнятную манеру речи юродивого. По одной из существующих версий, прорицателю была скучна праздная толпа обывателей с их однообразными вопросами о детях, женихах, сделках и тому подобных материях. Поэтому блаженный как бы общался сам с собой, и его реплики — это ответ не столько на вопросы окружающих, сколько на его собственные вопросы

Оппоненты этой точки зрения настаивают на особом подходе к иносказаниям юродивого. Чтобы понять его, по их мнению, нужно вслушиваться в высший, духовный смысл его ответов. В опубликованных Прыжовым записках, по указанию В. И. Мельника, старец пытается своими ответами возвратить просителей от суетного к сверхличностному смыслу бытия. В результате юродивый вынужден был облекать свои ответы в аллегорический вид, а просители вынуждены были проделывать обратную работу, чтобы «раскодировать» его мысль

Известно, что в молодости Корейша отказался принять священнический сан. Лишь один из источников упоминает о Корейше как о бывшем

Странности церковной жизни Корейши можно было бы объяснить неповторимым своеобразием его психики, но все писавшие о юродивом, как противники, так и приверженцы, сходятся в одном, что Корейша не был безумным

Иван Яковлевич Корейша ещё при жизни начал почитаться многими православными верующими в качестве святого

По весьма спорному утверждению Р. А. Наумова, блаженный состоял в переписке даже с московским митрополитом

Современные биографы Корейши обращают внимание на тот факт, что подвиг юродства трудно до конца осознать людям, отягощённым рационально-

Иван Яковлевич имел немногих духовных учеников, в числе которых Р. А. Наумов называет некоего Луку Афанасьевича, который по указанию блаженного несколько лет провёл в паломничестве по святым местам

— Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Том V, «Приношение современному монашеству».

Таким образом, святитель Игнатий не подвергает сомнению саму способность к пророчествованию Ивана Корейши, а лишь указывает на её бесовское происхождение. По указанию В. И. Мельника, мнение епископа Игнатия о юродивом претерпевало изменения, и в доказательство приводит выдержку из частного письма святителя: «В ноябрьской книжке „Странника“ опубликована книга „26 московских лжепророков и проч.“

Иван Яковлевич Корейша не был канонизирован Русской православной церковью и не прославляется в лике святых, однако некоторые верующие РПЦ высказывают надежду, что рано или поздно знаменитый угодник будет причислен к лику святых

Более двухсот лет ведутся споры вокруг Ивана Яковлевича Корейши. Мнения о нём — это, как правило, мнения его горячих приверженцев либо его убеждённых противников, при этом не столько противников самого Корейши, сколько противников его почитателей. По мнению В. И. Мельника, «даже среди блаженных он выделяется необычностью своего подвига, какой-то особой его, если говорить светским языком, романтической высотой»

Открытые споры в печати об Иване Яковлевиче начались в 1859—1860 годах, хотя в обществе, как можно судить по повести Льва Толстого, они велись и прежде. 28 августа 1860 года газета «Московские ведомости» в рубрике «Вести и слухи» выступила с предложением запретить свободный доступ к Ивану Яковлевичу в Преображенской больнице, поскольку поклонение юродивому, по словам газеты, дошло «до непозволительного изуверства»

На эту заметку в 34-м номере газеты «Наше время» статьёй «Иван Яковлевич, лжепророк» откликнулся Иван Прыжов. Статья сразу вызвала ажиотаж, разноречивые отклики, фрагменты её были перепечатаны в октябрьском номере журнала «Отечественные записки», с критикой статьи выступил князь С. М. Голицын (также в газете «Наше время»). Прыжов несколько дополнил статью возражениями своим критикам, записками Корейши и перепечатал её в виде отдельной книги «Житие Ивана Яковлевича», включив в неё целиком возражение архимандрита Фёдора и фрагменты книги А. А. Долгорукого «Органон животного

28 августа 1860 года для изучения Корейши Прыжову пришлось лично отправиться к прорицателю в

На призыв Прыжова откликнулись архимандрит Фёдор и редактор консервативного журнала «Домашняя беседа»

Публицист Я. Горицкий в своём труде «Протест Ивана Яковлевича на господина Прыжова за название его лжепророком» поместил возражения на книгу Прыжова якобы от лица самого юродивого:

Было несколько безымянных работ. Часть либеральных критиков, по указанию Прыжова, соглашаясь с общей оценкой Корейши, были недовольны результатами работы революционера-демократа по той причине, что Прыжов только

Пафос Прыжова объясним тем, что этнограф пытался представить Корейшу наиболее влиятельным из множества самозванных пророков, одурманивающих своим влиянием необразованный русский народ: «Подобных ему вы найдёте во всех городах России, во всех углах её. Около этих существ собирается всякая нечисть, в них веруют, ими держится, от них расходится в разные стороны всё, что ни есть враждебного народу, христианству, всё, что ни есть фанатического, суеверного, грубого, жестокого»

Прыжов не ограничился первой книгой о Корейше и впоследствии напечатал ещё несколько работ, посвящённых Ивану Яковлевичу и другим юродивым, в частности, «26 московских пророков, юродивых, дур и дураков», 1864 г. С лёгкой руки Прыжова имя юродивого стало предметом насмешек и достоянием сатирических журналов «Искра», «Развлечение» (здесь был опубликован «Стих на похороны Ивана Яковлевича», Гиацинта Тюльпанова —

С наступлением общественной реакции, к концу 1860-х годов, в печати появляется работа Е. Г. Палицыной «Сведения о жизни Ивана Яковлевича Корейши», 1869 год, и безымянный труд «Из моих памятных заметок о трудах и жизни Иоанна Яковлевича», 1869 г., направленные в защиту Корейши. В следующий раз интерес к Корейше наметился спустя двадцать пять лет в разнонаправленных работах А. Ф. Киреева, А. Л. Волынского и М. И. Пыляева

Он возобновляется лишь в 1973 году публикацией кандидата медицинских наук, психиатра И. Копшицера «О психическом заболевании И. Я. Корейши», «Наука и религия», № 8, где автор с позиций советской психиатрии даёт оценку психическому заболеванию Ивана Яковлевича

Если же поведение Ивана Яковлевича не имело болезненных отклонений от нормы, в чём единодушно уверяли почитатели юродивого, в том числе достаточно влиятельные, его многолетнее пребывание в казённом учреждении ставило под сомнение правильность психиатрического заключения, однако обоснованность диагноза

Второй важный вопрос, поднятый ещё Прыжовым, заключался в следующем: был ли Иван Яковлевич истинным пророком или лжепророком? Чтобы ответить на него, Прыжов совершил длинный исторический экскурс в область лжепророчества со времён XVII века. Он привёл многочисленные акты московских царей, поместных соборов,

По словам В. И. Мельника, Прыжов ненавидит Корейшу, но против своей воли настолько увлечён им, что упоминает его почти в каждом очерке о других юродивых, сравнивая их с Иваном Яковлевичем, так в статье о Семёне Митриче он воздаёт должное образованности пациента Преображенской больницы: «Вот Иван Яковлевич — тот великий философ. Он, бывало, и от писаний скажет, и

В литературе существует мнение, что феномен Корейши возможен лишь тогда, когда в обществе есть потребность в юродивых

Теги: храм, корейша, иван, яковлевич,